|
Полугодовой юбилей возвращения героев пришёлся на день рождения
генералиссимуса Сталина. Мы не поздравили ни Сергея, ни Максима. В зонах
не были разрешены ни свидания, ни передачи. Потом, когда их перевели
из карантина в отряды, они стали полноправными зека. Сергей - зека новокуйбышевской
зоны, Максим - кряжской. Таково решение Самарского областного Суда.
Точнее, тех ... (здесь не вычеркнуто цензурой, просто все слова, которые
я знаю, не подошли), тех, которые 19 августа подтвердили ублюдочный
приговор латвийского суда. Мы ходим с … по одним улицам. Дышим одним
воздухом. Нам противно. Терпеть почти нет сил.
Хроника событий. 21 июня. Герои вернулись. Родная страна встретила их
наручниками, воронками и транзитными тюрьмами. После ада пересылок Самарский
СИЗО показался им раем. Но ещё до этого "рая" - 19 августа
- их судьба была окончательно решена. Здесь, в Самаре. Многоточиями
из Самарского областного суда.
Через неделю в Самарский СИЗО доставлен Сергей Соловей. Ещё три недели
спустя - Максим Журкин. В Латвии они сидели вместе, отечественные вертухаи
их рассадили.
Родные Сергея и Максима до сих пор не получили от российских властей
никаких известий: где ребята, что с ними собираются делать. Я читал
ответы представителей власти родственникам - холодная ярость закипала
во мне и теперь эту ярость не уймёт ничто. Даже если сдохну, стану приходить
в их сны. Чтобы душить. Чтобы они, вываливая поганые языки, вспомнили
про ветеранов Великой Отечественной. Которых уже убили в Латвии и Эстонии.
И убивают сейчас. И вспомнили, когда начался новый вал этих убийств.
Тогда, когда двое ребят, вставших на защиту ветеранов, были депортированы.
И родная страна встретила их наручниками. Отблагодарив пятилетними сроками.
Вот тогда затаившаяся было эстляндско-латвийская сволочь, приободрённая
и науськанная российской властью, затеяла новые процессы, новые убийства:
в августе 2002-го.
В начале сентября мама Сергея Соловья, фактически случайно узнав о местонахождении
сына, приехала к нему. Приехала из другого города. Ей не было разрешено
его увидеть.
В сентябре же в самарских СМИ появились первые упоминания о Сергее и
Максиме. Мне вспомнилось, как полтора года назад мы уговаривали журналистов
хоть как-нибудь освещать латвийский процесс над нашими земляками. "Да
ладно, - слышали мы в ответ, - дадут им годик-другой условно, да вышлют
в Россию. Этим всё и закончится". Этим всё не закончилось, и вот
- о, чудо! - у некоторых журналистов зашевелилась совесть.
Надо сразу сказать, что всё, чего удавалось добиться для ребят в последующем
- передач, свиданий, более-менее сносных условий, да всего, чего угодно
- всё это появлялось благодаря только одному: благодаря человеческому
в людях. Когда кто-то, неважно кто, вдруг оказывался способным испытывать
обыкновенные человеческие чувства. Система пытается превратить каждого
в деталь общего механизма. Но старомодные атавизмы вроде совести, сочувствия
и солидарности ржавчиной разъедают её, расшатывают её шестерёнки.
20 ноября нацболы и комсомольцы через СМИ призвали к бойкоту латвийских
и эстонских товаров. Сотни, уже тысячи людей присоединились к этому
бойкоту.
14 декабря конференция Самарского областного отделения НПСР приняла
решение, касающееся "борьбы за освобождение членов НБП Журкина
и Соловья".
20 декабря состоялся пикет у Самарского облсуда с требованием пересмотра
приговора.
Что будет дальше? Мы будем по-прежнему пытаться донести до сограждан
простую вещь: Российские власти держат в тюрьме двух наших ребят за
то, что они защищали наших ветеранов!!! Система по-прежнему будет пытаться
делать вид, что ничего не произошло.
Максим Журкин: "Мне тут недавно сообщили, что мне подошло условно-досрочное
освобождение, причём ещё в июле месяце 2002 г. т.е. я пересидел его
почти на полгода. Но тут же сказали, что отпустить не могут. Поскольку,
чтобы выйти, нужно на зоне отсидеть минимум полгода, без нарушений.
Короче, мне кажется, что никуда меня с Серёгой не отпустят до 2005 года,
т.е. до конца срока. Я задаю себе вопрос: "За что я сижу?".
Ведь это исправительное учреждение. От чего меня исправляют? И не нахожу
ответа".
Г. Куйбышев
|