|
Недавно в Нижнем Новгороде прошла серия акций против повышения тарифов
на услуги ЖКХ. Тон событиям задала нацболка Нина Девяткина, запустившая
25 января тортом в нижегородского мэра Вадима Булавинова. То, что торт
попал точно по адресу, и определило ту огромную народную симпатию, которую
мы почувствовали после проведения акции. В тот же день, когда нацболка
Нина "угостила" Булавинова тортом, на нижегородском телеканале
"Волга" прошел интерактивный опрос. В течение 15-минутного
выпуска новостей зрителям предлагалось позвонить в студию и ответить
на вопрос "Что нужно сделать городской власти, чтобы исключить
в дальнейшем инциденты, подобные броску тортом в лицо мэра?". Вариантов
ответа предлагалось три: "усилить охрану в мэрии", "ограничить
продажу тортов", "быть ближе к народу". В голосовании
приняло участие около двух тысяч телезрителей. В итоге за вариант "усилить
охрану" проголосовало 6% участников опроса, 28% шутников предложили
запретить продажу тортов, 66% телезрителей - подавляющее большинство
- порекомендовали муниципальным чиновникам "быть ближе к народу".
Т.е., поддержка акции НБП населением была тотальной! Нина Девяткина
моментально, после проведения акции, стала народным героем и получила
завидное прозвище "нижегородская Жанна д'Арк".
Нацбольское тортометание прошло в понедельник, а на субботу и воскресенье
той же недели в городе были намечены направленные против реформы ЖКХ
митинги "Яблока" и КПРФ. Субботний "яблочный" митинг
можно смело заносить в соответствующие анналы в качестве образца унылости
и скудоумия, иллюстрации, как проводить митинги не надо. Протестуя против
реформы ЖКХ, "яблоки" зачем-то стали раздавать прохожим отпечатанную
на крутой дорогой бумаге программу своей дурной партии - наверное, неликвиды
реализовывали. К дурной программе дурной партии прилагалась листовка
просто-таки дивной дурости. В ней весьма неожиданно мной было обнаружено
пояснение, что реформа ЖКХ - дело вовсе не плохое, вот только проводить
ее надобно иначе - не авторитарно - по-путински, а либерально - по-явлински.
Облагодетельствованные "яблочной" агиткой прохожие угрюмо
бубнили, что хрен редьки не слаще.
В довершении всего, "яблоки", щеголявшие по улице с тортовыми
коробками (как потом оказалось, коробки были пусты - вот оно, постмодернизм
голимый, пиар пустопорожний, типа того, "цепляющая" форма
и полное отсутствие содержания), оказавшись перед угрозой вливания в
их нестройные ряды пришедших на мероприятие нацболов, заверещали нечеловеческими
голосами, призвали на помощь милицию и с её помощью оградили себя от
"фашистов". Это ж надо, публику с собственного массового мероприятия
разгонять… В ТВ-репортаже с "яблочного" митинга почему-то
показывали дольше всего… интервью с Ниной Девяткиной, на вышеуказанное
мероприятие не допущенной. В общем, гнилые в Нижнем Новгороде "яблоки"
оказались, глупые и не толерантные. И прав авторских не соблюдают.
На следующий день против реформы ЖКХ протестовали КПРФ и профсоюзы.
Пришли на митинг и нацболы - человек сорок нас было. Перед началом митинга
менты предупредили, что при первой же попытке использовать НБ-символику
нас немедленно в полном составе повинтят и отвезут в РУВД. Пришлось
вылавливать каких-то капээрэфников, вести их к ментам, чтобы они сказали,
что организаторы не против нашего участия в мероприятии. Пытались представить
пред ментовские очи депутата ГД, первого секретаря обкома КПРФ Бенедиктова,
но тот только что-то мычал нечленораздельное, то ли "провокаторы",
то ли "вы нас со свету сживете", то ли "когда ж вас всех
пересажают". Уловленный в нацбольские сети капээрэфный дедушка-хачик,
симпатии к нам явно не питал, но все-таки был вынужден сказать милиции,
чтобы от нас отвязались, не устраивать же на собственном митинге "массовые
беспорядки".
В итоге оказались мы с повязками, знаменами, но в самом хвосте колонны.
Дедушка-хачик бегал, суетился, чтобы мы последними оказались, после
всяких там комсомольцев-антиглобалистов-анархистов, которых в общей
сложности человек пятнадцать, может быть, и набралось. Уже тогда мне
хотелось убить дедушку-хачика, который (думаю, сам он своей жизнью и
свободой во имя "идеалов" ни разу не рискнул) смел, падла,
указывать хромому в 20 лет после латвийской акции Шамазову куда ему
надлежит встать…
Дальше было шествие, колонна НБП шла с чрезвычайно тематическим транспарантом
"Заплати и сдохни!". Соорудили виселицу, на которой болтался
картонный "чиновник", удивительно напоминающий нижегородского
градоначальника. Кричали: "В Освенциме - тепло и сытно! В Маутхаузене
- тепло и сытно! В Треблинке - тепло и сытно! В Нижнем Новгороде (Дзержинске,
Павлово, Арзамасе…) - тепло и сытно!". Так с площади Горького дошли
до площади Минина. Здесь уже "стояли" профсоюзы. Вместе с
капээрэфниками и нами набралось около трех тысяч человек. Начался митинг.
Заранее мы договаривались, что Нина Девяткина, ставшая за последнюю
неделю чуть не самым известным человеком в городе и, это уж точно, главным
символом сопротивления нижегородцев реформе ЖКХ, выступит на митинге
в числе прочих ораторов. С этой целью мы и направились к ставшему импровизированной
трибуной грузовику. Однако, оказалось, что попасть в число "выразителей
народного гнева" отнюдь не просто. Какой-то (видать, сильно заслуженный)
капээрэфник преклонных лет нагло скалозубил и говорил, что если "всякую
хулиганку" на трибуну пускать, этак митинг семь лет длится будет.
Регламент, мол.
Решив, что сей подлый персонаж чего-то очень важного в ситуации недопонимает,
я пошел к коммунистическому руководству. Подобрался аж к самому Бенедиктову
(в народе его величают Беней Диктовым - наверное, есть за что), объяснил
ситуацию. Но Беня, вместо того, чтобы продемонстрировать "единство
оппозиции пред лицом общего врага", стал лупоглазо пялить на меня
свои очи, то сужая их, то расширяя, и тем самым (я так, во всяком случае,
понял) сигнализируя, что допустить Нину к микрофону он никак не может.
Под конец, видя, что я отказываюсь понимать его безмолвные манипуляции
мышцами лица, Беня выдавил: "Мало ли чё вы тут скажете…".
Я мог устроить в собравшейся на площади Минина толпе антикапээрэфовский
бунт, народ сбросил бы с грузовика и Беню, и всех его полудохлых ораторов,
истекающих речеобразным киселем. Народ хотел бы слушать не их - из года
в год повторяющих одни и те же "умеренные" слова, а Нину -
молодую, яростную, красивую, агрессивную… Обычные тетки, которые и словосочетание
"национал-большевизм"-то не выговорят, подходили к Нине, благодарили
"за Поступок". Уговаривали ее пойти на трибуну, не верили,
что слова не дают, говорили: "Не может быть, это же она за всех
нас отомстила". Десятки людей подошли в тот день к нашей "хулиганке",
просили автографы, выражали восхищение. Мы в трехтысячной толпе продали
около 600(!) "Лимонок". Пришел к Нине дед во сто лет, шапку
снял, поклон отвесил, сказал: "Спасибо тебе, дочка…". У меня
слезы на глаза навернулись… Эх, если бы не обещание быть в тот день
"мирными"…
С Беней все понятно. И с его КПРФ тоже. Они за десять (с 1993-го) лет
жопами приросли к креслам в Думе. Узурпировали право называться оппозицией,
при этом являясь послушной марионеткой в руках ельцинско-путинского
режима. Жили-поживали, сладко ели-пили на деньги, которые им Семигин
в дипломатах носил из президентской Администрации. Что ж, всё это они
заслужили. Это КПРФ в 1993-1996 годах "остановила экстремистов".
Это Компартия, на пару с Ельциным, не пустила реальную оппозицию в госструктуры,
в Парламент, в мэры, в губернаторы, заморозила на улицах, затравила
ментами, маргинализировала. Эти двое - Сцилла и Харибда российской политики
- угробили всех - и левых, и правых. Одна НБП живой осталась. Ее тоже
гробят на пару, - вспомните выборы в Дзержинске и банкира-коммуниста-латифундиста
Басова.
КПРФ в той же степени похожа на оппозиционную партию как Швыдкой на
культурного человека, как Павловский - на мыслителя, как Татьяна Толстая
- на своего дедушку, как Вербин - на Вышинского, как Путин - на патриота,
как путинская Россия - на сверхдержаву, как лубок на икону. Господа,
прекратите этот убогий постмодернистский театр. Уберите карикатуру.
Дмитрий Елькин, г.Нижний Новгород
|