Смоленск. Лето 2002 года. Припаркованная с заездом на тротуар
99-я модель "Жигулей" едва не подпрыгивает от ритмичного
буханья динамиков. Из распахнутой настежь дверцы высовывается физиономия
с выражением, весьма напоминающим удовольствие обожравшегося животного.
"Эй! Дружище! Когда деньги будут?" Команда, произнесенная
тоном армейского "деда", на секунду парализует прохожего,
знакомого мне мужчину. Подойдя к машине, тот начинает что-то объяснять.
Хлопец буравит его заплывшими глазками. Спустя некоторое время я обращаюсь
к отошедшему от "лекаря" пациенту. "Что, братки опять
активизировались?". - "Да, но это не бандит, а "мусор",
который работает с ними"…
Пособия о возможностях такого промысла поступили к нам из-за рубежа
в виде пиратских копий голливудской киноиндустрии. Репетировалось
групповое вымогательство впервые в Татарии. Сюжеты массовых драк,
во время которых разбивались черепа и переворачивались милицейские
УАЗики, освещались в восьмидесятые в перестроечных СМИ. Еще до начала
кооперации пивные точки, пункты приема стеклотары и т.п. стали вносить
первые страховые взносы в общаки. Членами группировок или, как тогда
их называли, "моталок" становились преимущественно выходцы
из бедных, неблагополучных семей. Однако, эти, одетые в телогрейки
и демисезонную обувь "прощай молодость", вчерашние школьники
смогли восстановить в России элементы подзабытой экспроприации. Их
усилиями зажиточные владельцы новых машин, когда им подгоняли "копеечный"
утиль, соглашались на неравноценный обмен. К началу же перестройки
группировки стали самыми активными участниками экономических отношений.
Начались походы в столицу. В самой первопрестольной дерзко заявили
о себе люберецкие "качки".
Год 91-й для братвы прошел как в сказке. Она резко расширила сферу
крышевания. Банки, заводы, биржи, попали под ее контроль.
Год 1999. Еще задолго до его наступления люди суеверные увидели в
его цифрах недобрый знак - число зверя. Может и не зря? Ельцинский
шабаш подошел к последней черте. Хватит. Народ устал. Но неожиданно
дух умирающего царя нашел молодое тело. Тут же началось помпезное
шествие армии по территории Чечни, которое дикторы, ранее бравшие
интервью у Басаева, освещали, захлебывались от восторга. Сводки о
многочисленных потерях боевиков, в кадрах тела мертвых моджахедов.
Ведь можем же, можем… Главное не мешать… Обеспечил это простое условие
скромный полковник ФСБ в отставке. Резко пошла вверх кривая доверия
к органам, офисы которых совсем недавно большинство граждан предпочитало
обходить стороной. И вот, полгода спустя, он, всенародно избранный
и любимый, выстраивает вертикаль власти. В стане силовиков оживление.
Дождались своего человека. Замелькали в блоках новостей исполины с
короткоствольными автоматами, и пошли бои на других фронтах - там,
где здания заводоуправлений и банков. С рынка услуг по опеке бизнеса
началось вытеснение криминальных формирований. Как будто прошла тайная
директива. Но крыши все же не исчезли. Бандитам дали понять, кто в
этой жизни теперь главный - человек в камуфляже и маске, или в сером
при погонах.
Только Смоленск продолжал взывать к центру о помощи. Ей богу, как
в послевоенной Прибалтике - бандиты житья не дают. Правда, по лесам
не прячутся, а живут по соседству с властями. Иногда - чуть ли не
на одной лестничной площадке. Комиссия за комиссией. РУБОПовцев в
помощь из Москвы откомандировали. Но газетчики не унимаются, мусолят
старую тему: "Была "Белая стрела" или не была"
("Белая стрела" - мифическое подразделение по незаконной
ликвидации лидеров ОПГ). Кто-то шагнул дальше: "Нужна "Белая
стрела" или не нужна".
Вскоре "выяснилось", что порядок в этой нестандартной ситуации
способен навести только один человек - генерал ФСБ Маслов, но при
одном условии - сперва ему нужно кресло начальника ФСБ сменить на
кресло губернатора.
"Признание генерала Маслова", - вот под таким интригующим
заголовком некоторое время спустя были опубликованы первые публичные
откровения главного чекиста области. Как снег на голову. Однако ничего
конкретного. Казенные изречения типа: "Доказывать отсутствие
связи с криминалом можно только открытой позицией, принятием прозрачных
экономических решений". Никто не удосужился тогда озадачить набирающего
обороты начальника аналогичным по смыслу вопросом.
"Казалось бы, зачем человеку, отнюдь не инициативному, карьера
которого, что называется, в полном порядке, человеку в силу своей
работы привыкшему быть в тени, все эти скандалы в прессе. Зачем пытаться
лбом пробивать стенку?", - выдержка из признания. Как зачем?
Народ любит героев-спасителей. Ельцин спас нас от последствий сухого
закона, Путин - от террористов. Генерал ФСБ Маслов избавит от криминального
беспредела. Не беда, что вехи его удачной карьеры совпали с периодом
тотальной криминализацией города. Главное - затуманить истинные причины
возникновения проблемы разными пустыми аксиомами типа этой: "истоки
криминализации того или иного региона стоит искать, прежде всего,
в специфическом устройстве экономического фундамента".
"Терроризм - это не выдумки спецслужб" - публикация под
таким заголовком появилась летом 2001 года. Журналист газеты "Рабочий
Путь"(?!) в беседе с генералом ФСБ сделал упор на подростках
из НБП. Видимо, за неимением другого серьезного повода напомнить о
важности службы органов безопасности. Реплика корреспондента: "До
недавнего времени нацболы были безоружны…" Тонкий намек на то,
что теперь подростки вооружены до зубов? Вообще-то наши дети начинают
задумываться над старым вопросом из русской литературы: "Что
делать?". Аж со школьной скамьи укоренившееся социальное неравенство
слишком для них очевидно. Однако противопоставить породившей его системе,
защищенной батальонами ОМОНА и прочих спецов, можно лишь тонкую шею
и тощий живот. Но здесь интересно другое. Со времени этой публикации
газета "Р.П." - главный печатный орган области - получила
установку поддержать 100-процентного фаворита будущих выборов. А как
же! Для того, чтоб кандидат получил доверие избирателя, лучше всего
раскрутить его под Путина. Сыграть же такую роль проще всех генералу
органов безопасности. Началось. Под наспех вылепленного героя пошли
финансовые пожертвования заблаговременно пекущихся о своих капиталах
поклонников. "Преступность, наркомания, терроризм на пороге нашего
дома. Кто защитит нас? ФСБ!", - завещал стальной голос за кадром.
Вот пуля пролетела и… Жизнь обремененного богатством человека оборвалась.
Изрешеченные автоматами машины у обочин, нелепо по-детски распростертые
в собственной крови тела. За что? Случайные свидетели об этом нынче
не судачат. К заказным убийствам в Смоленске давно привыкли. Какое
дело полунищему пенсионеру или обывателю до жестокого передела урожайных
плантаций? Ведь от смены крыш их жизнь сытнее не становится. Однако
в период борьбы за главную в регионе власть их почему-то втянули в
обсуждение криминальных разборок и извлекли из этого определенную
пользу. Просто смешно. Группировки, в которых сработались бывшие и
действующие сотрудники милиции, бандиты и их тайные координаторы,
делят очередной жирный кусок, а пенсионер должен пойти и правильно
проголосовать. То есть поддержать одну из сторон. Вот в чем сила и
талант средств массовой информации. Даже из трагической гибели человека
они извлекают нужные заказчику дивиденды. "О чем думал полковник
Пастухов перед смертью" - заголовок в газете "Рабочий Путь".
Бывший начальник криминальной милиции, вынашивающий идею монополизации
услуг по охране бизнеса посредством создания ассоциации ЧОПов, был
убит за несколько месяцев до выборов. Раньше фамилия покойного часто
фигурировала в освещаемых прессой скандалах по делу УБОП, или "Белой
стрелы". Так о чем же думает человек перед смертью по версии
"Р.П."? Догадайтесь с трех раз. Конечно же о том, кого следует
не поддерживать на выборах.
Умри тоска - читай МК. Это цитата из газеты "Смоленская молодежь",
где появилась фотография полуистлевшего изъеденного грызунами редактора
выпуска "Московский Комсомолец в Смоленске". За два дня
до голосования центральные каналы телевидения показали расстрелянную
"волгу" вице-губернатора Макаренко.
Утром майского дня, когда состоялось обручение генерала с народом,
неожиданно похолодало. Резкие порывы ветра гоняли тучи, но появлявшееся
солнце не грело. Был момент, когда в воздухе закружились крупные хлопья
снега. Смоляне с лицами, отражающими настроение под стать погоде,
решительно шли на избирательные участки, чтоб скорее покончить с чрезвычайной
ситуацией в городе.
А что же почувствовали и увидели смоляне за второе полугодие 2002
года? Снижение жизненного уровня, волну заказных убийств. Раскрученный
"под Путина" генерал ФСБ с "нестандартной ситуацией"
не справляется. О чем же пишут местные СМИ? Опять о крышах. Читателю
снова попадаются на глаза фамилии фигурантов давнего дела УБОП. ЧОПы,
стрелки, разборки вокруг таможни. "Погоняло у него такое - они
сами там в УБОПе по кликухам общаются…" - "Как в банде,
что ли?" - "А разница какая?".
Криминал остался, но его вытесняют в другие, менее доходные сферы,
поближе к гражданам со средним достатком. Зачастую предприниматель
вынужден иметь две крыши - старую бандитскую и новую милицейскую.
Отказаться от услуг старых опекунов чревато последствиями, как, впрочем,
невозможно уйти и из-под крыла новой силы, мусорской. Все чаще на
слуху у предпринимателей сочетание из трех букв - ФСБ. Поговаривают
всюду, что те ребята круче любой другой крыши. Там - последняя инстанция
во всех спорах и трудно разрешаемых конфликтах. Опора президента,
о которой вещал запущенный по осени 2001 года ролик с участием генерал-губернатора
Маслова, воспринимается населением несколько иначе. Где ей там уследить
за террористами, спокойно захватившими в центре столицы здание клуба,
когда каждый день обращаются с эксклюзивными просьбами бизнесмены.
В конечном счете, в области доверие к органам, а значит, и к президенту,
катится к отметке, с которой стартовал в 96 году Борис Ельцин. Но
всюду чувствуется страх.
Виктор Ахманов, г.Смоленск