Асфальтовый внутренний двор Бутырской тюрьмы. С трёх сторон (двор длинный и узкий) высятся высокие тюремные стены с зарешечёнными окнами. Поверх - кольца колючей проволоки, прожектора. Во дворе пара чахлых деревьев и замершие автозэки (декорации). В центре авансцены, в разрезе, развернутый очень близко на зрителя - автозэк. Всё как полагается: колёса, скамейки и пр. Видна внутренность лишь одной голубятни, вторая скрыта за стенкой, видна лишь вкось зарешечённая дверь в неё, за которой угадываются головы заключённых. В голубятне, обращённой на зрителя своей длиной, - четверо: Костя, Егор, Слава и Автор. Виден тамбур, в тамбуре развалясь сидит "Старшой". Во дворе светло. Далеко вверху - летнее небо. В голубятне темно. Автор сидит вторым от решётки двери после Егора. Костя и Слава - на другой лавке - лицом к зрителю.

Автор: Мы прибыли на Сортировку во дворе Бутырки где-то в семнадцать часов. Бутырские вышли из машины через полчаса. В нашей голубятне осталось четверо. Рыжий Костя - не знаю, за что он сидит, Слава по статье двести двадцать второй части первой и четвертой за оружие, Егор - он уже осуждён на пять с половиной лет, статья мне неизвестна. И наконец я - у меня статья двести двадцать два часть три: приобретение оружия организованной группой лиц. В соседней голубятне сидят десять или около этого зэков. Старшой попался нам жуткий гандон. Бледный, полулысый - полуплешивый блондин с водянистыми глазами. Вёз нас, как дрова. И теперь в туалет не выпускает. Говорит, что туалета здесь нет. Врёт, так как пацаны здесь не раз бывали. Бесполезно пытаться понять, почему он такой гандон, старшой. Уродился такой. Заново родить его не получится.
Егор: Старшой, а старшой, долго здесь будем стоять, не знаешь?

Старшой сидит на сиденье в тамбуре, лицом к дверям в голубятне. Старшой молчит. Лишь звенит ключами. За его спиной на стене тамбура выцарапано: "КАЖДОМУ - СВОЁ".