Не один Зиновьев, чьи сумерки предвидел Устрялов, был напуган национал-большевизмом. Вскоре, несмотря на весь свой оптимизм, начинает проявлять плохо скрытую тревогу и победитель Бухарин, всегда подозрительный и враждебный к русскому национализму. Исследователь Бухарина Стивен Коэн показывает, что, несмотря на защиту "социализма в одной стране", тот явно смущался "налетом национализма", лежавшим на этом лозунге. Бухарин, по словам Козна, стремился противодействовать этому тремя способами:
        1) заверениями, что социализм будет построен лишь через несколько десятков лет;
        2) утверждениями, что даже если он и будет построен в одиночестве, то будет отсталым;
        3) предостережением не ставить никакого ударения на национальных аспектах лозунга.
        Вскоре после съезда Бухарин, выступая против оппозиции в Ленинграде, уже явно опасался, как бы именно национал-большевизм не превратился в идеологию системы, сказав, что если возможности СССР будут преувеличены, если в СССР будут плевать на мировую революцию, может возникнуть особая идеология, особый "национал-большевизм", а от него уже всего несколько мелких шагов до еще худших идей.