Октябрьская революция вызвала резкие демографические сдвиги как в структуре государственного аппарата, так и в структуре городского населения. Эти сдвиги оказались важным фактором недовольства населения, а также послужили причиной национальных трений внутри самого правящего класса, пришедшего к управлению страной. Наиболее важное значение имел приток в партийный и государственный аппарат, а также в городское население тех национальных меньшинств, которые либо никогда не имели своей национальной территории, как евреи, либо по различного рода обстоятельствам оказались вне своей национальной среды в момент революции, как например, латыши, венгры, финны, поляки, китайцы; либо постоянно жили в диаспоре вне своей национальной территории, как армяне. До революции такие группы было принято называть инородцами. После революции это слово приняло уничижительный оттенок, будучи заменено на "национальные меньшинства".
        Национальные меньшинства сыграли исключительно важную роль в революции и гражданской войне, причем значительное число видных большевиков принадлежало именно к национальным меньшинствам. Этому способствовал ряд факторов, и в первую очередь подчеркнутый интернационализм большевиков, их устремленность к мировой революции, так что национальное происхождение людей в расчет не принималось. Вторым фактором явилась недостаточная поддержка новой власти со стороны русской интеллигенции. Хотя русские всегда составляли большинство рядовых членов партии и ее актива на местах, любое участие бывших инородцев, а особенно евреев в государственном управлении было крайне необычным для России явлением, ибо ее население росло и воспитывалось в условиях, когда евреи, например, не имели политических прав, и участие хотя бы одного еврея в управлении страной до революции явилось бы политическим скандалом. Инородцы не получали никаких административных постов даже при Временном правительстве.
        Обычно приводимые цифры не дают нужного представления о национальной структуре партии после революции. По официальным данным, евреи составляли всего 5,2% партии в 1922 году, т. е. 19 564 человека. Однако их удельный вес был значительно выше. В том же году на одиннадцатом съезде партии евреи составляли 14,6% делегатов с решающим и 18,3% делегатов с совещательным голосом, а из числа избранных на съезде членов ЦК евреев было примерно 26% (7 из 27).
        Уже один факт, что в число первостепенных лидеров входили Троцкий, Зиновьев, Свердлов и Каменев (полуеврей), был достаточен, чтобы спровоцировать резкую враждебность к евреям. Еврей - президент страны (Свердлов), еврей - военный министр (Троцкий) было нечто такое, с чем коренное население России вряд ли могло свыкнуться. Более того, в стране с сильной традицией враждебности к евреям было очень легко связать все политические изменения именно с еврейским участием в управлении, что и делалось всеми почти противниками большевиков, за исключением лишь левых небольшевистских партий.
        Участие евреев в революции и гражданской войне не ограничивалось даже и этим из ряда вон выходящим участием в государственном руководстве. Оно было значительно шире, хотя основные массы традиционного еврейского населения не принимали участия в Октябрьской революции и даже были ей враждебны, ибо все, чего они долгое время желали, дала им уже Февральская революция.
        О том, каково было реальное участие евреев в революции, дает представление высказывание Ленина, приведенное руководителем Евсекции С. Диманштейном. Он рассказывает, что в 1919 году обратился к Ленину с просьбой запретить листовку Горького, содержащую такие похвалы евреям, которые могли создать "впечатление, будто революция держится на евреях, в особенности на их середняцком элементе". Однако Ленин не согласился изъять эту листовку. Он сказал Диманштейну, что большую службу революции сослужил факт эвакуации евреев во время войны в глубь России, так что "значительное количество еврейской средней интеллигенции оказалось в русских городах. Они сорвали тот генеральный саботаж, - подчеркнул Ленин, - с которым мы встретились сразу после Октябрьской революции и который был нам крайне опасен. Еврейские элементы, хотя далеко и не все, саботировали этот саботаж и этим выручили революцию в трудный момент". Далее Диманштейн сообщает, что "мнение Горького о большом значении этих элементов тов. Ленин считал совершенно правильным, хотя признавал нецелесообразным особенно выделять этот момент в прессе".
        После окончания гражданской войны демографические сдвиги, затронувшие коренные интересы русского населения, еще более усилились. На сей раз идет речь о массовом перемещении евреев из бывшей черты оседлости в Центральную Россию. По существенно преуменьшенным данным Ю. Ларина, территориальное размещение еврейского населения на 1926 г. по сравнению с 1897 и 1923 гг. выглядело следующим образом.

	1897	1923	1926
УКРАИНА	1 674 000	1 556 000	1 574 000
БЕЛОРУССИЯ	571 000	517 000	407 000
РСФСР	153 000	533 000	544 000
Европейская часть ЗАКАВКАЗЬЯ	106 000	141 000	155 000

        Стало быть, уже к 1923 г. в европейской части России еврейское население увеличилось по сравнению с 1897 г. почти на 400 тысяч человек. Однако часть этого роста могла иметь место и до революции, а в особенности во время Первой мировой войны за счет принудительной эвакуации евреев.
        По Москве Лариным приводится следующая статистика. В 1920 г. здесь насчитывалось 28 тыс. евреев, т. е. 2,2% населения, в 1923 г. - 5,5%, а в 1926 г. - 6,5% населения. К 1926 г. в Москву приехало около 100 000 евреев. Эти данные противоречат другим, согласно которым в Москве еще до революции проживало 33 000 евреев. Тот же автор утверждает, что будто бы еще 50 000 евреев проживало в Москве до революции нелегально, что крайне маловероятно и целиком противоречит Ларину. Согласно тому же источнику, в 1927 г. в Москве на 2 млн. жителей проживало 170 000 евреев, или 8,5% всего населения.
        Процент евреев среди студентов был еще выше. В РСФСР, где до революции евреи были малочисленны, этот процент в 1976 г. составлял: индустриально-технические вузы - 14,7%, сельскохозяйственные - 4,2%, социально-экономические - 17,3%, педагогические - 11,3%, медицинские - 15,3% художественные - 21,3%.
        Евреи будто бы насчитывали 8% всех служащих, однако эта цифра не дает нужного представления, ибо она усреднена по всем районам, включая сельские.
        Евреи составили также очень высокий процент среди нэпманов. К 16 декабря 1926 г. в Москве насчитывалось 24 126 нэпманов, из которых евреев было 3437, а в категории крупных нэпманов они составили 810 из 2469, т. е. примерно 25%. Совершенно очевидно, что огромный приток еврейского населения в крупные города и вообще в РСФСР, не говоря уже об исключительно высоком удельном весе евреев в партии, противоречили всем привычным представлениям коренного русского населения. Никого не интересовало разъяснение, что евреи в среднем составляют небольшой процент управляющего аппарата, хотя и этот процент в несколько раз превышал удельный вес еврейского населения.
        В ряде жизненно важных областей государственной, экономической, социальной жизни появилось такое большое число евреев, что население не только не могло привыкнуть к этому, но, напротив, его реакция непрерывно обострялась.
        Евреи в глазах населения стали значительной частью правящего класса, его элиты.
        Все эти изменения охватывали лишь ту часть, которая переселилась из бывшей черты оседлости в крупные города. Большая же часть евреев продолжала жить в черте оседлости, нисколько не выделяясь из общего населения. Но решали дело демографические сдвиги в крупных городах, прежде всего в Москве и Ленинграде, где евреи раньше жили лишь относительно небольшими группами.
        Исключительно необычным был также приток большого количества латышей. Часть из них была эвакуирована во время войны вместе с рижскими военными заводами. Другая часть влилась в Красную Армию из состава мобилизованных во время войны солдат. В упоминавшейся беседе с Диманштейном Ленин особо выделял их, говоря, что рабочие-латыши помогли еще во время войны организовать среди русских рабочих широкую сеть партячеек. Что же касается латышских стрелков, они во многом, как признавал Ленин, решали судьбу революции. В особенности это относится к подавлению левоэсеровского мятежа летом 1918 г., когда латышские стрелки оказались единственными верными большевикам в московском гарнизоне.
        Латыши во время гражданской войны и после нее, вплоть до чисток 1936-1938 гг., активно работали в органах ЧК и ГПУ, занимая там многие ключевые посты. Они выдвинули таких выдающихся руководителей партии, как Ян Рудзутак, Ивар Смилга, Петр Стучка, Роберт Эйхе, Вильгельм Кнорин и многих других.
        Не менее знаменательным оказалось широкое участие в государственном управлении представителей кавказских нацменьшинств, и в особенности армян. Официальные сведения о проценте армян в партии мало что дают, ибо неизвестно, какой процент армян оставался в Армении или же в других районах Кавказа с большим удельным весом армянского населения и какой процент рассеялся за пределами Кавказа. Некоторое представление о присутствии армян в партийно-государственном аппарате страны и ее элите дают сведения, приводимые А. Микояном о выпускниках Тифлисской армянской духовной семинарии "Нерсесян", занявших впоследствии видные посты за пределами Армении. Среди них, кроме самого Микояна, герой гражданской войны Г. Гай, зав. отдела Коминтерна Г. Алиханян; секретарь Профинтерна А. Костанян, член бюро МК ВКП(б) Н. Андреасян, секретарь Вятского горкома партии, а затем инспектор ЦК ВКП(б) С. Акопян, сотрудник орготдела ЦК ВКП(б) А. Стамбольцян, руководящий работник РПУ и НКВД С. Маркарян, руководящие партийные и профсоюзные работники в Москве А. Шахгальдян, Т. Мандалян, Г. Восканян, ответственные работники НКПС в Москве В. Бальян и Ш. Амирханян. В числе тех же выпускников семинарии "Нерсесян" мы видим будущего руководителя Союза архитекторов СССР К. Алабяна, директора Института мозга С. Саркисова. И это только выпускники семинарии "Нерсесян"!
        Активную роль в гражданской войне сыграли и китайцы, в больших количествах завезенные в Россию во время Первой мировой войны из-за нехватки рабочей силы. Они почти все влились в Красную Армию, в основном как наемники, требуя за свою службу деньги, как об этом, в частности, сообщает И. Якир. Число китайцев оценить трудно, но, по-видимому, речь идет о десятках тысяч людей. Те, кто выжил, почти все покинули Россию после окончания гражданской войны.