НБП-Инфо 2003
|
ОКРУЖЕННЫЙ ТОЛПОЮ ЧЕРНЫХ МАЛЬЧИКОВ Я выписал билеты двум новым нацболам, ребятам из московской организации. В партию вступили Ермаков Сергей, родился 29 ноября 1979 года, и Коржевский Николай, родившийся 27 января 1980 года. Т.е. этот пацан вступил в партию за неделю до своего 18-летия. Молодец, круто и хорошо начал. Он студент-экономист и уже не раз ходил с нами на демонстрации. Пацанов у нас сейчас тьма. Один из старших ребят, ему 21 год, - наш юрист Андрей Федоров, он на 5-м курсе МГУ, стажируется в Думе. Ходит всегда в белой рубашке и длинном пальто, при галстуке. Пришли фотографии из Екатеринбурга и Петропавловска-Камчатского. Сложив их с другими, из Питера и с московскими, вдруг увидели с Федоровым (он сидел у меня), что существует стиль НБП, яркий и отчетливый. Наши люди ни в коем случае не похожи на людей РНЕ, люди РНЕ попроще. За эти три года партийной борьбы я многому научился. Прежде всего, научился работать с людьми. Заветы Чингиз-Хана в "Великой Ясе" (сохранившейся, к сожалению, только в фрагментах в арабских источниках) оказались до буквы верны 800 лет спустя. Человеческие способности распознаются по совокупности поведения человека. Медлительных и хозяйственных Чингиз рекомендовал назначать пастухами и погонщиками, драчливых и быстрых - воинами и т.д. К нам приходят сотни ребят, три года назад я плохо понимал их, сейчас мне достаточно поговорить с каждым несколько минут, чтобы определить его. У нас зарегистрировано 16 региональных организаций, списки и протоколы еще на одиннадцать регионов готовы. Мы растем, в то время как другие разваливаются. Вот что о партии пишут враги: Газета "Русский телеграф" от 24 декабря, статья "Время нацболов" (политическая элита будущего формируется контркультурной элитой настоящего). "Они (нацболы) дают своим адептам полную картину мира, чувство принадлежности, образ врага, спасают от заброшенности и бесцельности существования, от ненужной свободы". "Национал-большевизм наряду (и чаще всего одновременно) с героином, галлюциногенными грибами, рейвом, плеером и пирсингом стал частью молодежной контркультуры. Авангардно-хулиганская эстетика Лимонова терпима к сексуальным вариациям, психоделике, любым экстремальным формам проведения досуга". "Нацболы равно враждебны "желтоглазым" православным традиционалистам, скучным зюгановцам и партии власти. В кителях бундесвера, в тяжелых подкованных башмаках, с Селином, Кастанедой или Эзрой Паундом под мышкой, нацболы шагают по коридорам модных университетов. Они кончили продвинутые гимназии, знают языки, пользуются Интернетом. В них влюбляются дочки "новых русских", им завидуют сверстники: стильные, раскованные, с идеологией, эстетикой, смыслом жизни". * * *
ПЕРВЫЕ НАЦБОЛЫ
Помимо отцов-основателей - Лимонов, Дугин, Летов - исторически первыми оказались: Тарас Рабко, Андрей К., Костя Ч. (он же Кирилл Крысин, художник и макетист газеты вплоть до ее 33 номера включительно). Последние двое начинали с Дугиным, Тарас пришел со мной, все мы начинали газету и партию в комнате № 411 в помещении "Советской России" и в квартире Дугина. Справедливости ради следует сказать, что и регистрировал партию и выпустил за свои студенческие деньги первую ее программу, составленную мной, и отпечатал бланки членских билетов тогда еще пацан из города Кимры Тверской области, товарищ Рабко. У него были тонны энергии. Он сбил меня на участие в выборах 93 года по Тверскому округу и он же собрал тогда один за выдвижение моей кандидатуры 2600 подписей. Холерического темперамента, быстрый и безумный, Тарас являлся к ночи в однокомнатную квартиру майора Шлыкова и падал, засыпая на ходу. В квартире Шлыкова находилась наша избирательной кампании штаб-квартира, и там же мы спали, набиваясь до 12 человек. Кирилл Крысин - беленький, чрезвычайно продвинутый и суперталантливый мальчик, явился к Дугину с улицы и предложил макетировать "Элементы". Сын отца-профессора, преподавателя из полиграфического вуза, чуть заикающийся вундеркинд К. К. стал и дизайнером "Лимонки", согласившись сделать десяток номеров, но и после десяти бескорыстно продолжал это занятие, лишь эпизодически получая от меня небольшие суммы на технические нужды. Хорошо организованный, К. К. даже в одежде всегда напоминал мне немца или прибалта. Недаром он подружился с группой "Лайбах" и даже сопровождал ее на гастролях. Увы, небольшая короткая размолвка между Дугиным и мной весной 96 года как бы освободила К. К. (и Андрея К. тоже) от моральных обязательств передо мной. Судьба как-то тихо подыграла, и суперталантливый мальчик сказал мне, что не будет больше делать газету. Очевидно, тут сыграла роль и его жена, и ортодоксально-религиозная мама, а еще более сам К. К., его скрытое западничество. Он ушел работать в мондиалистский журнал с громким названием, где, по его собственному признанию, ни на что не влияет (удалось ему только убедить их сменить шрифты), но зато имеет пластиковую карточку. "Фирма даже платит за лечение зубов", - со стеснительным восторгом говорил он мне в тот единственный раз, когда явился с бутылкой водки вспомнить "наше славное прошлое". Андрей К. - юный блондинчик, явился к Дугину в 18 лет и поразил его знанием языков и неплохой эрудицией. Тощий, скептический юноша- таким увидел я его в первые наши встречи. Он преспокойно в отличном стиле писал на любую заказанную тему. От статьи об Эзре Паунде до углубленного анализа европейских традиционалистов. Статья о первом юбилее "Лимонки" - его рук дело, как и статья о Кодряну и др. материалы в "Лимонке". Не помню вот, был ли он на втором юбилее. Кажется, уже нет. Кирилла Крысина на втором юбилее не было, хотя я его приглашал. (Не было и на третьем). Сделанные им первые тридцать три номера газеты остались великолепными эталонами того, как нужно делать радикальное издание. Талант несомненный. Очевидно, какая-то слабость характера, чуть большая, чем необходимо, любовь к мелочам жизни увели его от нас. В своем мондиалистском журнале он - никто. Только служащий. Окончив свой юридический факультет, энергичный Тарас (используя мои связи и свои собственные, он же энергичный Тарас) внезапно стал юрисконсультом группы "На-На". Я отнесся к этому событию скорее с юмором (Дугин отнесся с некоторым отвращением), я знал, что Тарасу нравится продвинутая богема, он дружил со скандальным журналистом Могутиным, с Африкой, с главным редактором "ОМа" Григорьевым, почему бы ему и не пойти в самую вульгарную из попсовых групп юрисконсультом, держа дистанцию? Я верил в природный скепсис пацана из Кимр, у меня у самого природный скепсис, вывезенный из Салтовского поселка, я не очень взволновался. Партия денег не платит, деньги нужно зарабатывать. С Андреем К. происходили спешные трансформации. На наших глазах он раздулся, потом потолстел, затем ожирел. Он стал уделять алкоголю слишком много внимания. В МГУ его стали называть "Пиво". Он повздорил с одним из наших лучших ребят, Федором П. (этот не пил, был собранным, энергичным и старательным, работал на телефонной станции), обидел его. В конфликт пришлось вмешаться мне с Дугиным. Дугин, волнуясь, сказал мне, что Андрей ему дорог, он отстаивает Андрея. Однако уже через несколько недель между Андреем К. и Дугиным произошел конфликт, в результате которого Дугин выгнал Андрея. И тяжело переживал эту историю, повторяя снова и снова обстоятельства появления необычайно рано созревшего юноши. "Я научил его всему, - сетовал Дугин. - Он везде и всюду был выше своих сверстников, способен написать философский трактат, переводить с трех языков..." Когда Дугин узнал, что Рабко устроил Андрея К. в группу "На-На" пресс-секретарем Алибасова, он был сокрушен. Я не был сокрушен, хотя и задумался. Встретив Бари Алибасова на телевидении, я ехидно сказал: "Что, подбираем объедки Национал-Большевистской партии? Видишь, Бари, какие у нас талантливые люди. Даже наш "брак" идет у вас первым сортом". Впоследствии Андрей К. написал даже несколько текстов хитов для "На-На". Андрей К. продолжал время от времени приходить в штаб, пока однажды, увидев его пьяным, сидящим у нас (он привел еще двоих друзей), я не распорядился выгнать его и больше не пускать. Что и было сделано. Надо сказать, что я пытался протянуть ему руку, предлагал писать для "Лимонки". Он обещал, но так никогда и не сделал этого. Давно уже покинул "На-Найцев" Андрей К. Давно уже ушел от Алибасова Тарас и возится с каким-то так и не осуществившимся за полгода журналом. Рабко приходит в партию реже, ему 24 года, у него роман с девушкой из известной на всю Россию писательской семьи (с Таней своей он познакомился в НБП, она приезжала в Москву из СПб с подругами). Он не очень энергично ведет наши и мои судебные дела (его успешно, впрочем, заменил Андрей Федоров). На него все меньше можно положиться. "Ты постарел, Тарас", - смеясь, говорю я ему. Тарас из партии не уйдет, конечно, для этого он слишком ушлый по рождению и воспитанию кимрский парень. Но темпы он сбавил. В феврале 97-го я после долгого перерыва взял его с собой в поездку в Нижний и в Екатеринбург. От него было мало толку. И был даже явный вред. Возмущенный тем, что он дважды минут по сорок говорил из екатеринбургской квартиры (которую нам отдали партийные товарищи, и это им придется платить за него) со своей подругой в СПб, я вышел в коридор и нажал на рычаг. Обиженный, он сбежал в ледяную ночь, но вернулся. Далее состоялась сцена из телесериала "Отцы и дети". Он вернулся и предложил мне подраться, сказал, что я обидел его девушку. Я ответил ему, что я не его папа, пусть он дерется со своим папой. Я обвинил его в жадности, в том, что, получая теперь доллары, он не дает денег на партию, в том, что даже за его белье в поезде должен был платить я. "Раньше ты был студентом, но сейчас ты ведешь себя не как мужчина". Часам к четырем ночи мы помирились. Однако я впервые почувствовал, что он впервые поставил свои личные интересы выше интересов партии. Девушек в его жизни будет еще много ("графиня" Татьяна, конечно, льстит самолюбию парня из Кимр, мне тоже льстили мои графини, даже когда мне было за тридцать, контесса Жаклин де Гито - бургундская аристократка, моему самолюбию льстила). Первые нацболы относились к категории быстро-зреющих и быстроживущих. Есть такие феномены, наиболее результативные в юные годы, но быстро истощающиеся. Рабко, наверное, не такой, я надеюсь. Новые и новые, все более многочисленные волны молодежи накатывают на партию, и многие прикрепляются к НБП намертво. Если первых были единицы, то только за один день второго февраля 1998 года в партию поступило 26 заявлений о приеме. Они приходят к нам разные. Длинноволосым анархистом пришел к нам ныне ответственный секретарь "Лимонки" Алексей Цветков. Я сам лично остриг его своей машинкой в помещении штаба. Существуют фотографии. Максим Сурков, круглолицый, в очках с сильными диоптриями, пришел к нам тоже длинноволосым и тоже из анархистов. Совсем юным. И его я стриг сам. У Макса оказался крепкий характер, щепетильность и исполнительность. Он у нас как бы партийный старшина. На него можно положиться. Он крепкий парень. Из первого призыва всегда с нами Кирилл Охапкин. Он заведует распространением газеты. Редко появляется огромный прапорщик Виктор П., но его сменил мощный Костя Локотков. Ребята в Москве, ребята по всей России, те, кого мы предвидели, начиная партию, материализовались. Есть такая партия! Личности, конечно, важны. Но партия - это коллективный труд. И если кто-то не в силах дальше нести имя, знамя и труд партии, их подхватывают другие, смена, и нас все больше и больше. Здоровый человек не может жить без общественного измерения. Ему мало личной жизни, мало покорения самок или любви одной. Здоровому человеку нужны флаги, фанфары, военные марши, победа его племени над другими племенами. * * *
В ХАМОВНИЧЕСКУЮ МЕЖРАЙОННУЮ ПРОКУРАТУРУ г. МОСКВЫ
119270, г.Москва, Фрунзенская наб., 38/1
от Савенко (Лимонова) Эдуарда Вениаминовича, гл. ред. газеты "Лимонка" 2-я Фрунзенская ул., д.7, помещ.4. ОБЪЯСНЕНИЕ
По факту публикации в газете "Лимонка" № 70, июль 1997 года, в рубрике "Лимонка редактора" моей статьи "В Нижнем и Самаре выбрали хряков. Опять". Считаю нужным заявить следующее. Содержащаяся в конце статьи критика трех стран - Польши, Чехословакии и Венгрии - направлена не на расовую или религиозную, или же национальную принадлежность населений этих стран, но всего лишь является критикой их политической позиции, которую они заняли по отношению к России, согласившись вступить в НАТО. Позиция, которую они заняли, является враждебной по отношению к России и русским. Потому, когда я пишу, что "три похабных страны решили принять в НАТО в Мадриде: наших вечных врагов и злопыхателей поляков, нелепых чехов и говнюков венгров", я не имею в виду обидеть эти перечисленные нации, но осуждаю их политическую позицию. Несколькими строками ниже я недвусмысленно заявляю об этом: "Покажите им, что они сукины дети, раз вступили в военный союз, направленный против России". Критика политической позиции индивидуума либо страны, либо нации не является разжиганием национальной, расовой и религиозной розни. Посему никак не попадает под определение статьи 282. Прошу прокуратуру понять это и поставить на место тех, кто пытается наехать на меня. Э. В. Савенко (Лимонов)
1 октября 1997 г. г. Москва * * *
СМИ приглашаются на пресс-конференцию 2 октября в 12 часов дня по адресу: 2-я Фрунзенская ул., д. 7, полуподвал, железная дверь с надписью "АРКТОГЕЯ". Представители трех радикальных движений: Э. ЛИМОНОВ (Национал-Большевистская партия), В. АНПИЛОВ (Трудовая Россия) и С. ТЕРЕХОВ (Союз офицеров) проводят пресс-конференцию по следующим темам: 1. Создание избирательного блока радикалов в составе: Трудовая Россия, НБП, Союз офицеров. Основной целью блока являются парламентские выборы 1999 года. Отныне в России создан радикальный блок оппозиции в противовес умеренной и системной оппозиции Зюганова и К°. 2. Совместная акция 3 и 4 октября. * * *
НАЦИОНАЛ-БОЛЬШЕВИСТСКАЯ ПАРТИЯ
Специальное сообщение
Аресты и обыски членов НБП В ночь с 16 на 17 октября был произведен обыск у Дмитрия Ларионова. Согласно милицейским источникам обнаружен "целый арсенал". Ларионов арестован и подвергается интенсивным допросам. 23 октября в 19 часов был произведен обыск в квартире Алексея Разукова, в свое время бывшего личным охранником Э. Лимонова. В прошлом лейтенант муниципальной милиции (его отец тоже мент) Разуков был арестован, но отпущен через трое суток под подписку. При обыске в милицейской семье обнаружено оружие. 23 же октября в городе Северодвинске городской суд вынес неожиданно суровый приговор Владимиру Падерину, руководителю региональной организации НБП в Архангельской области. Он приговорен к шести месяцам исправительно-трудовых работ и к удержанию 10% от заработной платы за всего лишь словесные выпады в адрес руководителя местного проправительственного профсоюза. В тот же день в Москве в 12 часов в межмуниципальном Головинском суде открылось судебное заседание по делу Витухновской. Через две минуты Алина была посажена в железную клетку и после заседания была отправлена в следственный изолятор. Напоминаем, что последние полгода Витухновская тесно сотрудничала с НБП. Из конфиденциальных источников стало известно, что аресты, обыски, суровый приговор и изменение меры пресечения для Витухновской инициированы правительственными кругами. Цель всего этого - руками правоохранительных органов найти компромат на Национал-Большевистскую партию, только что вместе с "Трудовой Россией" Анпилова и "Союзом офицеров" Терехова вошедшую в состав нового Радикального Блока Оппозиции. Власть видит реальную опасность в существовании Блока Радикалов, в отличие от управляемого послушного Зюганова, радикальная оппозиция страшит власть. Пресс-служба НБП
* * *
НАЦИОНАЛ-БОЛЬШЕВИСТСКАЯ ПАРТИЯ СООБЩАЕТ:
С 7 по 20 октября Джордж Сорос посетит семь городов России. Национал-Большевистская партия проведет акции протеста против вмешательства Джорджа Сороса во внутренние дела России в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге и Казани. Требуем остановить влияние этого чужеземного денежного мешка на наших ученых, преподавателей и, главное, детей! Требуем от МИДа лишить Сороса визы. Сорос, убирайся в Америку! Пресс-служба НБП
* * *
ВНИМАНИЮ СМИ!
4 ноября в 12 часов дня по адресу: 2-я Фрунзенская ул., 7, полуподвал, железная дверь с надписью "Арктогея", состоится пресс-конференция: "Рождение революционной радикальной оппозиции" по следующим темам: 1. Оглашение политического соглашения между "Трудовой Россией" (В. Анпилов), Национал-Большевистской партией (Э. Лимонов) и "Союзом офицеров" (С. Терехов); подписание соглашения. 2. Указ президента о создании комиссии по борьбе с политическим экстремизмом направлен против нас, имеет целью не допустить нас до участия в выборах. Протест. 3. Организация первых совместных массовых мероприятий 7 ноября в Москве и России. В. Анпилов, Э. Лимонов, С. Терехов * * *
О НАС ПИШУТ
"Вечерняя Москва" от 9 ноября.
"СТАЛИН ПОД ДОЖДЕМ". АВТОР А. МИТРОФАНОВ. О демонстрации 7 ноября: "Радикалы ("Трудовая Россия" Анпилова, Союз офицеров Терехова и Национал-Большевистская партия Лимонова) собрались на Калужской площади и пошли к Васильевскому спуску. (...) Изюминкой праздничных торжеств стал Эдуард Лимонов, политический темперамент которого уже, кажется, загубил литературный талант. Вождь Национал-Большевистской партии привел в колонну Анпилова около сотни своих молодых сторонников: черные куртки, черные береты, алые знамена с серпом и молотом. Национал-большевики радостно скандировали: "Зюганов - козел!", "Селезнева - на парашу!" * * *
Журнал "Эксперт", 10 ноября.
Статья "Союз воина, пролетария и писателя". Лидер "Трудовой России" Виктор Анпилов, председатель Союза офицеров Вячеслав (ошибка: Станислав) Терехов и лидер Национал-Большевистской партии Эдуард Савенко (Лимонов) подписали Политическое соглашение о создании блока радикальной оппозиции. Как заявил Лимонов на пресс-конференции в редакции газеты "Лимонка", главной целью новой оппозиции станет участие в выборах в Государственную Думу в 1999 году. Ошибочно полагать, будто это событие носит маргинальный характер. Усиление национал-радикальных движений и их консолидация, рост доверия к ним со стороны избирателя наблюдаются повсюду в Европе. Действовать новые радикалы стремятся максимально легальными путями, что лишь добавляет им популярности. Отмежевание же Лимонова от неудачника Зюганова (писатель назвал его "никаким не коммунистом") может повысить интерес коммунистического электората к радикальному объединению, а избиратели явно нуждаются в альтернативе нынешней КПРФ. * * *
Журнал "Новое время", 19 ноября.
Статья "Они нашли друг друга". "Боровшиеся до сих пор в одиночку, Виктор Анпилов, Станислав Терехов и Эдуард Лимонов объявили о намерении дальше бороться вместе. (...) Объединение радикальной левой оппозиции вряд ли грозит власти чем-нибудь серьезным, хотя нервы потрепать может: все три вождя любят сильные выражения и способны на экстравагантные выходки. Впрочем, может статься, что больше неприятностей они причинят не идейным противникам, а зюгановцам. Если радикалам внутри КПРФ и НПСР не удастся "столкнуть" Геннадия Андреевича, то часть из них может примкнуть к радикальному блоку. Но даже если этого не произойдет, "тройственный союз" способен на выборах отнять у респектабельной системной оппозиции парочку процентов голосов". * * *
"Русская мысль", Париж, 27 ноября.
"СВЯЗЬ ВРЕМЕН; ВОСЕМЬДЕСЯТ ЛЕТ НАШЕЙ ЭРЫ". "Тайное оккультное общество "Арктогея", связывающее элиту русских "коммуно-националов" с западными "новыми левыми", включает, по некоторым данным, не только идеолога "евразийской автохтонности" и лимоновской "национал-большевистской партии" А. Дугина, одиозного редактора интеллектуально-фашистского журнала "Элементы", но и вполне статусных деятелей, формально не замеченных в сочувствии право-левому радикализму". * * *
"СМ", (Латвийская, рижская газета), 22.11.97 г.
БУНКЕР ДЛЯ ГЕНИЯ Корреспондент "СМ" побывал в штаб-квартире Национал-Большевистской партии России. И узнал, что Эдуард Лимонов собирается выпускать пиво имени себя... - Народ, тренировки сегодня не будет. Сейчас мы пойдем в зал и прослушаем ряд телег. Эдуард хочет говорить. ...В Бункер меня привел с революционной манифестации Эдуард Лимонов, к которому я привязался на Васильевском спуске. Писатель, весь в черном (кожаный пиджак с сербским орлом, вязаная шапочка на седом ежике), оказался неожиданно молодым и маленького роста. "Тридцатилетний юноша", как он назвал сам себя в "Эдичке", без видимых затруднений стал пятидесятипятилетним юношей. По пути приняв на себя (зачем?) крест вождя. Поспеть за ним трудно. С акции он, окруженный толпою черных мальчиков, бежит вдоль Москва-реки "домой", по дороге перескакивая через трубы теплотрассы и угощая спутников водкой из гербовой фляжки. Под нее у вашего корреспондента и родился первый вопрос: - А почему бы вам не выпускать водку "Лимонка"? - О, это целая история. Мы хотели ее в производство запустить, но там свои сложности, коммерческие... Государство за водочным рынком следит очень, а мы и так на полулегальном положении. - Вождь, а может, пиво "Лимонка" попробовать выпускать? - подает идею мальчик в буденновке. - Да, мысль. Пиво - это хорошо! Несколько отставшие на первом километре, нас догоняют члены партии постарше и порассудительней. Я слышу за плечами: "...Да. Я на эту тему как раз готовлю один очень интересный религиозный манифест..." Оборачиваюсь. Это идет человек номер два в Национал-Большевистской партии, полиглот о девяти языках и просто философ Александр Дугин (час назад виртуозно, по-французски обкладывавший из колонны французское посольство в мегафон). Похожий на Константина Эрнста, толстый и с детскими глазами. ПРИЮТ СПОКОЙСТВИЯ, ТРУДОВ И ВДОХНОВЕНЬЯ Дом желтого цвета на Фрунзенской. В верхних его этажах- прокуратура. В подвале живет штаб НБП. На всю партию есть два ключа от штаба, и они не у Лимонова. На сварной двери маленькая надпись: "Арктогея". Название почему-то не партии, а дугинского издательства. Издаются (и продаются прямо при входе) здесь книги лично близких Дугину авторов - Генона, Эволы, Кастанеды, Хейдеггера, а также - самого Дугина и творцов-партийцев. Свой штаб "нацболы" называют гордо Бункером. В Бункере они живут уже третий год. Комнат в нем столько, что хватило бы на десяток латвийских партий правящей коалиции. Здесь же редакция "Лимонки", актовый и спортивный залы. - Деньги за газету! - приказывает вождь мальчишам-распространителям. Мальчиши сдают. На митинге "Лимонку" продавали по тысяче за номер. - ...Что? Только сорок номеров, что ли? Деньги! Мальчишки снова копаются в карманах и сдают еще. Тяжело все-таки с детьми. При желании в Бункере можно обучить целую тысячу революционеров. Есть где хранить гранатометы, автоматы и агитплакаты. На стенах - только покрасить- можно было бы разместить "Устав НБП", "Порядок приема в НБП" и прочие полезные материалы. Но пока штаб выглядит как разросшаяся комната подростка-металлиста. Муссолини, Че Гевары и Лимоновы громоздятся на стенках. С полов не убрана цементная крошка. В таких подвалах живут, скорее, не партии, а тусовки. МАРШ ВОЛКОДАВОВ - Поздравляю всех с успехом. Мы наконец добились того, что нас начинают принимать всерьез. На проведенном митинге самой молодой и многочисленной силой были менты. А после них - мы. Так Лимонов начал свое отеческое слово к партии, разместившейся на пачках партлитературы. - Мы составили коалицию с двумя очень раскрученными партиями - "Союзом офицеров" и "Трудовой Россией"... Они сами предложили блок, и он нам очень нужен... Несмотря на то, что Виктор Иванович Анпилов очень милый, хороший человек, он все-таки не совсем националист, как и его организация. Единственная современная радикальная партия в России - это мы... - На выборах-99 нашему блоку все аналитики пророчат 10 процентов. Теперь нам остается только занять ту нишу радикальной оппозиции, которая имеет свои 10-15 процентов во всех странах, как во Франции или Италии, так и в Польше... Каждый из сидящих здесь может стать депутатом Думы (корреспондент "СМ" тут сильно призадумался)... Тем более, что зюгановская дума сейчас уже ордена от Ельцина принимает- это пи...ц! - Подписные листы собираются слабо!.. Вот так. У меня все. Да, раньше у нас по праздникам пили. Но это... неправильно. А за пределами здания - пожалуйста. Александр Гельевич, вы? Дугин, поднимаясь: "Ну, буквально пару слов..." (Следует часовая продвинутая речь о том, какая интересная вещь национал-большевизм.) По окончании "минутки" писатель Лимонов выходит из зала. На нем висит девочка-анархистка и настаивает: "Ну надо же организовывать вооруженные отряды сопротивления по всей стране..." Лимонов объясняет, что сначала надо иметь социальную поддержку. А то народ не поймет юных герильеро. - У нас в Латвии коммунистическая идеология запрещена. Не то что национал-большевистская. Что бы вы хотели сказать своим поклонникам в Риге? - Мы сами работаем в полулегальных условиях. Финансовой поддержки нет, акции наши замалчиваются, вот недавно бомбу у нас взрывали. А вот рижские товарищи могли бы организовать "Кружок любителей Лимонова"... Кстати, у меня с собой партийный гимн есть, в двух вариантах. Сейчас послушаем. На мотив, похожий одновременно на "Хорст Вес-сель" и на гимн Иностранного легиона, звучит: "Бритый затылок, черный рукав - это идет молодой волкодав! И от тайги до британских морей русская нация всех сильней!" - А почему у партии XXI века немецкий марш 30-х? - А они, немецкие марши, очень подъемные... - А вы разве волкодав, Эдуард Вениаминович? - Нет... Волкодав, конечно, не он. Низкорослые хайрастые (или лысые) волкодавы уже нарезают сало в отдельном закуточке, затянутом маскировочной сетью. А он, писатель, - вождь. - Лимонов - культовая фигура нонконформной интеллигенции, - поясняет Дугин. Председатели собираются уходить. В толпе мелькает, тоже маленький, Паук - Троицкий, идеолог "Коррозии металла". Бородатый юноша берет гитару и начинает петь. Окрестности Бункера кишат национал-большевиками, буквально понявшими распоряжение "пить за пределами". - Главное - напоминать о себе. Когда мы выведем на улицы России десять тысяч человек, считайте, власть мы уже взяли... Вечером по московским каналам шли новости. Хотя во время манифестации повернуться было некуда от видеокамер, "радикалов" (несколько секунд) показывали только по ОРТ... Виктор Мараховский
* * *
ДЕМОНСТРАЦИЯ
А. Митрофанов в "Вечерней Москве" и В. Мараховский в рижской газете "СМ" оба верно уловили пульс демонстрации 7 ноября 97 года. 7-го я встал в 6.30, тепло оделся (тельняшка, майка, верблюжьи носки и т. д.), выпил две рюмки водки, съел пару кусков горячей свинины, кинув их на сковороду. (Все это для обогрева, обыкновенно я не ем до двух). Я наполнил 200-граммовую фляжку водкой. Пришел мой охранник Михаил Хорс, от еды отказался (ел дома), и мы поехали в штаб под обильно валящим крупным снегом. Я был в тулупе и в двух штанах. В штабе в последний момент отказал матюгальник. Два наших отличных тамплиера пролетариата- Сергей С. и Алексей стали ремонтировать матюгальник, выпотрошив его на стол. По уже сложившемуся обычаю, каждому была определена задача и розданы лозунги, знамена, штандарты. Я бродил из кабинета в зал собраний и привычно волновался. Сколько наших придет? От того, сколько их придет, зависит репутация партии. Постепенно люди собрались, и мы вышли. Я впереди, по снегу, - колонной на Фрунзенскую набережную, а оттуда через мост - к Октябрьской площади. В 8.30 мы были на Октябрьской и присоединились к своим. По пути нас подозрительно и хмуро разглядывают менты. Молодежь в неразбавленном виде вызывает у них тревогу. Наши союзники - "Трудовая Россия" и Союз офицеров - многочисленнее нас. Но их личный состав, в основном, - пожилые люди. Наши "черные мальчики" все в возрасте от 17 до 21 года. Выносим наше партийное знамя (4x2 метра) к цоколю памятника Ленину. Ободряю ребят, строю их через матюгальник. Говорю постоянно. В этом отличие наших демонстраций. Это всегда энергия, шум, беспрерывное скандирование остроумных лозунгов. Здесь мы лишь пробуем горло. По дороге разойдемся совсем. Снег все валит. Меня зовут к грузовичку "Трудовой России". Через микрофон приветствую народ. "Удалось в 1917, удастся и нам!" - кричу. Наконец трогаемся. Так как мы дисциплинированны, то вперед валит патриотический симпатизирующий люд: старики и старухи идут, как придется. Мы идем компактным ощетинившимся каре, ребята и девушки, всего около трех сотен нацболов, но зато какие идут и как идут! "Ленин, Сталин, Че Гевара!" - орем мы. "Чубайса на нары!" "Танки вместо видиков!" "Дзержинский вместо Чубайса!" "ВЧК!" Лозунги рождаются сами с подачи ребят. Я только их озвучиваю в матюгальник, ребята подхватывают. Один из предпочитаемых лозунгов - "Хороший буржуй - мертвый буржуй!", "Капитализм - дерьмо!" - тоже в ходу. Я почти все время иду задним ходом, дирижируя ребят. Ноги в верблюжьих носках в порядке и сухие. Тулуп все тяжелее - впитал столько уже мокрого снега. (Высохнет он у меня только на третьи сутки и окажется весь в белых пятнах травления - такой ядовитый над Москвой снег). Хорс предлагает пробежать корейским шагом (так же, тяжело опуская ногу, бегали и черные сторонники Манделы, и японские левые). Мы бежим, высоко подымая ноги и грозно топая, в убыстренном ритме выкрикивая: "Ленин, Сталин, Че Гевара!", "Ленин, Сталин, Че Гевара!" Наш тяжелый топ вызывает шок у милиции и огромный интерес телевидений. Нас снимают безостановочно. Триста юных лиц, ой как замечены. Членов партии интервьюируют на ходу. Обрастая по пути молодежью, наконец входим на Васильевский спуск. Столпотворение! По сценарию грузовичок "Трудовой России" стоит под церковью Василия Блаженного, но Анпилов и Терехов доказывают ментам, что на небольшой и обледенелый, на него не залезешь. Перестраиваемся в общем смятении к Кремлевской стене спинами. Взбираемся по ступеням на кремлевский откос. Митинг ведет депутат Мосдумы Сергеева. Мне дают слово третьему. И справа и слева от меня наши запоминающиеся, характерные красно-бело-черные флаги. Снизу, давя друг друга, нас снимают иностранные телекомпании. Особенно стараются немцы, в их стране НБП известна, и известна отрицательно. Отговорив свое, спускаюсь в массы. Идем возлагать венок к Мавзолею. Терехов просится пропустить его первым. Долго ждем, дружелюбно беседуя с ментами. У них и у нас собачья жизнь. Они мокнут и дрожат на ледяном ветру за деньги, мы - последовательно работаем на революцию. Пускают на площадь только 30 человек. Я иду впереди с Ольгой К., девушка-нацбол хорошо смотрится: высокая, с энергичным лицом. Несем корзину красных гвоздик. Красная площадь представляет из себя странное и мрачное зрелище. Вся она забита запаркованными грузовиками и автобусами (возле них кое-где прыгают замерзшие менты и омоновцы). Снег превратился в проливной дождь. Нас ведут, сопровождая, менты. Мент в капюшоне даже берет меня под руку: оказывается, бывший сосед, экс-начальник 107-го отделения над нами, сейчас работает в РУОПе. На площади только ментовская телекамера и, по-видимому, их же один фотограф. Т. е. польза от возложения будет нулевая: СМИ нужны нам как посредники между нами и обществом, а СМИ отсутствуют. Однако мрачная Красная площадь все же величественна. Мы с Ольгой, ведомые майором милиции, входим к Мавзолею. Я опускаюсь на одно колено, расправляем ленту. "Тебе удалось, Ильич, удастся и нам!" - шепчу я. Ребята стоят сзади молчаливой колонной. Момент символический, даже глаза щиплет. Борис Гусев привел своего сына 9-летнего, тот запомнит. О том, как мы возвращались с демонстрации, сойдя с Васильевского спуска, по набережной, вдоль Кремля, с юмором описал В. Мараховский. Его репортаж - доброжелательный, несмотря на то, что он - из газеты, печатающейся на оккупированной территории. А может быть, благодаря этому. То, что показали стране "российские" СМИ, увы, разительно отличалось от реального политического дня 7 ноября. Если к середине дня (демонстрация и митинг закончились на Васильевском спуске к 13 часам) еще можно было увидеть по НТВ и REN-TB нашу колонну, молодые лица, сильные лозунги, Лимонова у микрофона на фоне Кремлевской стены вместе с Анпиловым и Тереховым, то к вечеру цензура телеканалов полностью удалила нас, вырезав и обрезав. В одном случае нас показали только снизу, до пояса - ботинки и крик: "Ленин, Сталин, Че Гевара!", с "пояснением" комментатора, что вот "зюгановские старики". "Старики" были в черных шнурованных высоких ботинках и черных брюках и отличались юными звонкими голосами. Но это, как видно, не смутило фальсификаторов. Если к середине дня многие, и радио и телевидение, говорили единодушно о том, что и радикальная демонстрация (т. е. мы) и зюгановская были примерно равны по численности, то к концу дня цифры зюгановцев были раздуты до 20 тысяч, а нас опустили до 5 тысяч. Это естественно, ведь Геннадий Андреевич послушен, дрессирован и дрожит за свое думское место для своей жопы. Потому телевласти подыгрывают Геннадию Андреевичу. Мы же - дикие, дикая молодежь. 15-20 таких, как мы, в Государственной Думе в 1999 году не оставят властям шансов на спокойную старость. Мы, если попадем туда с анпиловцами и офицерами Терехова, не будем дрожать за места и за десяток дней (даже если продержимся только десяток дней) покажем народу, что надо делать. Виктору Степановичу и Анатолию Борисовичу придется сплясать голыми канкан на столе Госдумы, и не один раз, если мы придем в Думу. А если распустит Думу президент, то в следующую уже будет выбрана сотня наших. А если Думу вообще упразднят, мы начнем гражданскую войну. В 1977 году в городе New York City я написал в дневнике: "Девочки и мальчики-подростки, на фотографиях стоя за корявыми задубелыми отцами и матерями, дают мне надежду. Глаза их туманно и восторженно направлены в будущее. Ради них следует жить". Через двадцать лет я председатель самой юной партии России. Обо мне часто говорят: "Вот он работает с молодежью". Да ничего подобного! Это молодежь работает со мной. Я оказался нужен в этой стране только молодежи! Хитрая "оппозиция" вначале взяла меня работать на них. Они мне это позволяли аж три года - "работай всласть и в "Сов.России", и в совписовском "Дне"! Но когда я впервые сам пошел в политику (после Октябрьских событий, после того, как убедился, что они ВСЕ ПРОВАЛИЛИ), тут они стадом в цековских ботинках прошлись мне по рукам и по лицу. Не допустить несвоего! Тут все их похабные свиные инстинкты проявились. Молодежь же сама меня нашла и стала кучковаться вокруг меня еще с весны 1993 года. Я оказался здесь нужен только молодежи. Я не молод. Но я суперсовременен. А молодежь всегда современна или хотя бы хочет быть. Поэтому я им не только ровня по современности, но много современнее, чем они. И это их увлекает. Кто еще может вести ребят, как не автор "Дневника Неудачника", "Великой Эпохи", "Дисциплинарного Санатория", "Убийства Часового"? Кто? После обсуждения результатов дня в бункере (сцена живо описана журналистом Мараховским) я отправился домой. Там меня ждала девочка. Нет ничего круче, после целого дня в стихиях под мокрым снегом, в холоде, ощущая локти и энергию товарищей по борьбе, очистившимся, сильным от соприкосновения с энергией товарищей, прийти с сорванной глоткой домой и завалиться с девочкой в постель. (Обязательно с девочкой, т. е. с "бабенкой нерожалой"). И ничего, что она не разделяет моих политических убеждений. Я допил оставшуюся водку и ушел с ней в постель. Как велели в тантризме. Не старше 20 лет. * * *
СООБЩЕНИЕ
17 декабря Виктор Анпилов и Эдуард Лимонов посетили г. Ковров Владимирской области для того, чтобы поддержать кандидатов в депутаты Городской Думы от НБП - Нину Силину (11-й округ) и Ирину Табацкову (18-й округ). Вопреки закону о выборах, встреча в местном институте не состоялась: туда Лимонова и Анпилова не допустила вооруженная милиция. Встреча была проведена в соседнем кинотеатре. Не состоялись и встречи в 8-й и 21-й школах. Там тоже вход был заблокирован милицией. Не помогло и вмешательство прокурора. Тонтон-макуты г. Коврова весело игнорировали подписанное прокурором предписание: встречу с избирателями в школах провести. "Нам прокурор не начальник, у нас начальник милиции командует". Во Владимире - красный губернатор Виноградов. "Как же так?" - спросит читатель. Ответ: "Беззаконие - оно не красное и не белое. Оно - беззаконие. Мы живем в полицейском государстве". Пресс-служба НБП
* * *
ЗАМЕТКИ РЕДАКТОРА
Пошел четвертый год нашей малышке "Лимонке". О прошлом чего говорить, восемьдесят номеров газеты говорят сами за себя: они вызвали к жизни новых людей - нацболов; поговорим лучше о настоящем и будущем. Прежде всего, обращение к авторам - пишите коротко! Ясно, что все вам кажется важным, но у газеты свои законы, у "Лимонки" всего четыре полосы формата А2 на всю Россию раз в две недели. Второе: размышления должны быть сведены до минимума: цифра, голый факт говорят ярче, громче любых размышлений. В любом случае: размышления посылайте или в "Завтра", или в "Независимую газету" - там говорят на старом, неспешном языке. "Лимонка" ненавидит рефлексию и размышление. Дрянные стихи не присылайте. Да еще тоннами. Не надо, товарищи. Удержитесь. Ясно, что хочется, но не надо. Пишите о положении дел в городе, поселке, регионе, где вы живете. (Большинство авторов предпочитают рассуждать о Евразии, телевидении, Эволе, прочитанных книгах). Пишите о том, сколько заводов стоят, о чем говорят студенты, бандиты, старухи, милиция. Возможно, вам это кажется несущественным, но другие читатели хотят знать, чем и как живут Псков, Мурманск, городок N. Из официальных газет ничего не почерпнешь, там все о президенте, Черномырдине, Чубайсе, Алле Пугачевой. А нам надо дать читателю реальный облик России. Кто же как не мы сделает это... Нам многие советуют, учат нас жить. Есть десятка два типов, которые более или менее регулярно присылают нам многостраничные порицания: тут вы неправильно поступили, а надо вот как, и вообще, газетка у вас ничего, но вот надо бы вам выходить раз в неделю и тиражом в сто тысяч. Есть типы, порицающие нас за "неправильное" название партии ("Ни в жисть русский народ не пойдет, не проголосует, что за НБП, какие нацболы... и пр.), есть люди, предъявляющие нам претензии за "покраснение" ("Вы потеряли право называться националистом, Эдуард Вениаминович...", "...союз с Анпиловым, ах, ох!"), за левизну. Есть еще категория молодцов, призывающих: "Ребята, хватит заниматься разговорами и устраивать митинги и пикеты. Время действовать. Действовать уверенно и жестоко..." Последних сторонников действий можно послать куда подальше. В конце концов, это мы сформировали наших людей, и это нам ими командовать, а не пришлым энтузиастам. Когда дадим сигнал, тогда и пойдем. Наши ребята - не ваши ребята. В целом на советы можно ответить: "Мы не советский магазин. У нас нет книги жалоб и предложений. Мы работаем на русскую революцию. У нас своя газета и своя партия. Мы никого не спрашиваем, какое название должно быть у НАШЕЙ ПАРТИИ. Это наше дело. В дискуссии по поводу НБП не вступаем. Если мы ошибемся, нас грубо накажет История. С газетой еще проще. Ну идиоту ясно, что лучше иметь более мощное орудие: стотысячный тираж и еженедельно выходить. У вас есть все эти сотни миллионов, которые необходимы для подобного предприятия? У вас есть распространители, которые могут эти сто тысяч взять у нас? Есть? Тогда несите деньги, и мы обрушим сто тысяч "Лимонок" на РФ еженедельно. Ах, у вас их нет? Ну тогда и не давайте нереальные советы. У нас есть знакомый мужик в очках, он стеснительно приходит уже второй год на наши собрания, большей частью молчит. Время от времени, стесняясь, подходит и сует мне деньги на газету, то двести тысяч, то сто, извиняясь, что больше не может дать. Есть пожилые женщины (я всегда отказываюсь, не хочу, ухожу), дающие то пятьдесят тысяч, то еще сколько: "Это Вам на газету..." Есть, мужики, останавливающие меня на ходу где-нибудь в метро, жмущие руку: "Дави их, Вениаминыч, дави!.." Вот это люди, цены им нет - от них любой совет выслушаем. А те, кто пунктуально разбирает наши "ошибки": 1).... 23)..., да еще и не ставит на своих скрижалях обратного адреса, тому грош цена в базарный день. Вы бы лучше помогли нам выжить. Почти без сомнения "Лимонка" окажется на улице после 24 декабря. Арбитражный суд вряд ли решит дело в нашу пользу. Мы надеемся, что дата выселения будет не 31 декабря. Мы, коллектив редакции "Лимонки", коллектив редакции журнала "Элементы" и издательства "Арктогея", так же, как и Национал-Большевистская партия, приняли решение сделать выселение радикальных изданий "Лимонки" и "Элементов" из помещения показательным общероссийским делом борьбы бедных против поганого молоха капитализма. Почему им - Москомимуществу, банкирам - принадлежит все, все помещения и даже подвалы, а нам ничего? Наши отцы и деды, что, работали хуже, чем отцы и деды Черномырдина и Лужкова? Я сам, Эдуард Лимонов, что, не заслужил у этого поганого государства подвала для моей газеты? Я обратился к пяти министрам и в администрацию Президента. В администрации высокомерный чиновник поучал меня жизни, а министры даже не ответили. Я ожидал именно этого, но мне нужно защищать свою газету. Юрий Михайлович Лужков, Вы выступили 6 декабря на чиновничьем съезде российского движения "Новый социализм", который состоялся у Вас в мэрии. Там Вы сказали господам А. Вольскому, Ю. Петрову, Л. Вартозаровой, С. Федорову и другим 479 делегатам - "новым социалистам" и прожженым чиновникам, что "либерально-монетаристские реформы полностью провалились, и в этих условиях поднимают голову некие радикальные экстремисты, которым только на руку грабительская приватизация и реформы "по Чубайсу". Так как Вы, Юрий Михайлович, не можете остановить реформы по Чубайсу и грабительскую приватизацию, то еще 27 ноября Вы отдали приказ "мочить" "Лимонку" и "Элементы", поднявших в Вашем подвале на Вашей территории свою радикально-большевистскую голову. Но мочить Вы решили пока тихо, иск Москомимущества не требует с нас денег, и предлог (в то время как последняя "претензия" Москомимущества определяет наш долг в 234 миллиона) - всего лишь невыплата на 20 миллионов в арендной плате и пене. Зря Вы это, Юрий Михайлович. В борьбе с царями и градоначальниками побеждали всегда поэты и революционеры. Проигранное дело. Проигранное, да к тому же, и по-человечески нехорошее. "Дело "Лимонки" основательно подмочит Вашу репутацию "очень хорошего мэра". Э. Л.
* * *
ХОТИТЕ ПРИСУТСТВОВАТЬ ПРИ АКТЕ ПОЛИТИЧЕСКОГО НАСИЛИЯ?
Хотите наблюдать, как радикальную газету "Лимонка" руками Москомимущества вышвыривают на улицу?
Э. Лимонов, А. Дугин, редколлегии "Лимонки" и "Элементов", Национал-Большевистская партия ждут вас 24 декабря в 15.00 в помещении Московского арбитражного суда по адресу: Новая Басманная ул., д. 10, 5-й этаж, зал 532, судья Давыдова. Там состоится судебное заседание по иску Москомимущества к ассоциации "Арктогея" (объединяет газету "Лимонка", журнал "Элементы") О ВЫСЕЛЕНИИ! Однажды... в декабре 1994 года Ю. М. Лужков распорядился предоставить Лимонову и Дугину помещение в аренду. И что из этого вышло... ЕСЛИ СВОБОДА ПЕЧАТИ ДЛЯ ВАС НЕ ПУСТЫЕ СЛОВА И РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ НА ВСЕХ - ПРИХОДИТЕ! * * *
"Коммерсант-Дэйли" 23 января 1998 г.
Эдуард Лимонов хочет остаться в подвале Вчера арбитражный суд Москвы начал рассматривать иск городского комитета по управлению имуществом о расторжении договора об аренде и выселении добровольного общества "Историко-религиозная ассоциация "Арктогея" - издательского объединения газеты "Лимонка" Эдуарда Лимонова и журнала "Элементы" философа Александра Дугина. С "Арктогеи" требуют 20 млн. рублей арендных платежей (такова сумма иска). Денег у издателей нет, но стороны надеются помириться, и заседание суда перенесли на следующую неделю. "У меня всегда были очень хорошие отношения с Лужковым, - вспоминает Эдуард Лимонов. - Я бы даже сказал, нежные отношения были". В декабре 1994 года главы "газеты малого тиража "Лимонка" и интеллектуально-философского журнала "Элементы", Лимонов и Дугин, написали мэру письмо: "Мы за вами давно наблюдаем и пришли к выводу, что вы планомерно сдвигаетесь в сторону национальной русской идеи". После скромной лести авторы письма попросили у мэра материальной помощи: "Куда полезнее для здоровья и России, и Москвы, чтобы Лимонов и Дугин решали проблемы русской мысли и русской культуры на страницах высококачественных интеллектуальных изданий, а не на митингах и площадях. Лично нам ничего не нужно. Но мэр Москвы мог бы выделить всемирно известным писателю и философу помещение для редакций. Нам не нужны ни дворцы, ни особняки, нас устроит даже чердак или подвал". Сошлись, по словам Лимонова, на полуподвале, где "один кран с холодной водой, один туалет, и с наступлением теплых дней невыносимо воняет за ветхой стеной мусоросборник". В феврале 1995 года МКИ и "Арктогея" заключили договор аренды на нежилое помещение общей площадью 340 кв. м в доме на Фрунзенской улице. Арендная плата составляла около 8 млн. рублей в год, включая НДС, что вполне устраивало писателя и философа. Но через полтора года, в июле 1996-го, аренда была повышена в десять раз - до 84 млн. рублей в год. Лимонов думает, что мэру мог не понравиться союз Национал-Большевистской партии писателя с "Трудовой Россией" Анпилова и Союзом офицеров Станислава Терехова. "Откуда у меня такие деньги? - возмущается писатель. - Ни газета, ни партия дохода не приносят. Мой гонорар за издание книг составляет в лучшем случае $4 тыс. раз в год". В общем, платить аренду "Арктогея" не стала, а Лимонов отправился на прием к Юрию Лужкову. Для начала мэр и писатель поговорили о том, что у Лимонова до сих пор нет московской прописки. "Лужков говорит: пропишитесь у родственников, - рассказал Лимонов корреспонденту "Ъ". - Я отвечаю, что мои родители живут в Харькове, и что из родственников в Москве у меня была когда-то теща, у которой я был временно прописан. "Пропишитесь у тещи", - посоветовал Лужков, а я говорю: "Не могу, я с тех пор уже трех жен сменил". Мэр Лимонова не прописал, зато был составлен проект договора о символической плате за подвал: 1017 млн. рублей в год за квадратный метр. Но, к сожалению, мэр так и не подписал этот документ. 3 ноября 1997 года "Арктогея" получила уведомление о том, что задолжала за аренду уже 234,5 млн. рублей. Затем МКИ направило в арбитражный суд иск о расторжении договора аренды и выселении издателей. Кстати, по исковому заявлению сумма долга вместе с пеней почему-то составила только 20 млн. рублей. Впрочем, Лимонов надеется доказать в суде, что брать такие деньги с некоммерческой организации, которая ничего не производит и ничем не торгует, просто неприлично. Адвокат писателя Сергей Беляк больше уповает на юридические промахи, допущенные МКИ. Вчера арбитражный суд отложил разбирательство по этому делу на неделю по обоюдному желанию сторон, которые надеются за это время найти компромисс. Юлия Папилова
* * *
НАШЕ МНЕНИЕ
Как видно даже из дружелюбной, но скорее поверхностной статьи Папиловой, из вышеприведенных фактов, комитет по управлению имуществом г. Москвы представил исковое заявление, основанное на сокрытии реальных фактов и цифр, а также реальной причины выселения, а именно: Э. Лимонов и А. Дугин впали в немилость у всесильного мэра. Пообещав ему "решать проблемы русской мысли и русской культуры на страницах высококачественных интеллектуальных изданий, а не на митингах и площадях", они не выполнили своего обещания. Более того, на базе газеты "Лимонка" и журнала "Элементы" была создана и успешно развивается Национал-Большевистская партия. Так что вовсе не сумма задолженности является в нашем случае причиной требуемого Москомимуществом выселения. В деле Москомимущества (мэр Лужков) против "Арктогеи" (Лимонов и Дугин) с ужасающей яркостью видна НЕСПРАВЕДЛИВАЯ сущность установившегося в нашей стране политического строя. Непомерные, просто-таки "дурные", иначе не назовешь, цены на аренду заведомо отказывают в праве на существование каким бы то ни было оппозиционным изданиям, газетам, партиям. Только богатые и политически корректные издания имеют в Москве право на существование. Требовать от газеты тиражом в 10 тысяч экземпляров и журнала тиражом в тысячу выплатить 234 миллиона (именно эта цифра верна, а не жалкие подставные 20 миллионов) - значит, обрекать радикальные издания "Лимонку" и "Элементы" на уничтожение. Очевидно, именно этого хочет Московское правительство, действуя руками Москомимущества. Очевидно, именно этого хочет "добрый мэр" Лужков. P.S.: Мы намеренно не касались отношений "Арктогеи" с третьим лицом: сбирающей дань за коммунальные услуги Дирекцией Единого заказчика "Хамовники". Этим мы должны, полагаем, не менее 200 миллионов. Уже в январе некая странная организация НИПЦ обращалась к нам с требованием выплатить 137 431 028 рублей! Оказывается, ДЭЗу Хамовники продали наши долги этой организации. Позднее выяснилось, что продажа долгов была якобы ошибкой. * * *
ВСЕ НА ЗАЩИТУ ГАЗЕТЫ!
24 декабря в 15 часов, в день выхода этого номера "Лимонки", состоится заседание Московского городского арбитражного суда по иску Москомимущества к ассоциации "Арктогея", объединяющей газету "Лимонка" и журнал "Элементы", плюс одноименное издательство. Иск подан о расторжении договора и о выселении нас из помещения. Суд, вероятнее всего, примет сторону богатых - т. е. Москомимущества. Просьба ко всем нашим читателям, сочувствующим "Лимонке" или НБП, лично Лимонову или Дугину, ко всем нашим ребятам и девушкам. Начиная с 24 декабря пристально следите за развитием событий. Звоните нам, чтобы по первому нашему зову вы смогли прийти защитить свою газету. Мы собираемся установить дежурства - приходите участвовать в них! Сделаем из редакции крепость. Просьба к НБП и нашим сочувствующим повсюду в России: демонстрируйте, пикетируйте местные отделения Минюста и Госкомимущества под лозунгом: "Руки прочь от "Лимонки"!" Если власти захотят нас выселить силой, они должны знать, что рискуют натолкнуться на повторение событий 1993 года. Коллектив редакции
* * *
СЦЕНАРИЙ ВООРУЖЕННОГО ВОССТАНИЯ
Прежде всего саму вспышку восстания следует вынести за пределы России. С наступлением летнего сезона отпусков в Крым устремились под видом отдыхающих члены радикальных партий России. В рубашках цветами, в шортах, с гитарами, молодые люди ни у кого не вызывают подозрения. Наибольшей популярностью в сезон 1999 года пользуется Севастополь с его голубыми бухтами. Для того чтобы скрасить вечерний досуг молодежи во время летнего отдыха, в Севастополь приглашены несколько российских рок-групп. Эти приехали на спецавтобусах на фестиваль "Рок-Крым". Для того, чтобы привлечь особенно большой наплыв русской молодежи в Севастополь летом 1999 года, весь 1998 год проходит под знаком рекламной кампании "Севастополь - русский курорт!" Важно затащить в город к августу 1999 года наибольшее количество молодежи. Пусть даже совсем аполитичной, как ей самой кажется. В городе давно уже живут несколько десятков членов Национал-Большевистской партии. Эти выполняют специальное задание: с помощью давних местных связей они пасут два-три склада оружия Черноморского российского флота, перезнакомились с младшими офицерами и солдатами, их охраняющими, знают, кого следует изолировать в случае захвата складов, а кто из офицеров станет на сторону восставших. Предусмотрены несколько вариантов захвата складов, предусмотрены неожиданности, могущие возникнуть. Особая группа НБП занимается курированием средств массовой информации. Это крайне важная группа, поскольку ей предстоит создать "публичный имидж", образ восстания как для украинского, так и для российского общества. Эти два образа должны быть различными. Группа, курирующая СМИ, лично ведет и пасет всех журналистов, аккредитованных в Крыму, безусловно, и в Симферополе, где в основном и пребывают журналисты. К группе по связям с СМИ прикреплена энергичная оперативная группа. Помимо перечисленных групп есть только два отделения собственно боевиков, от 10 до 15 человек в каждом. Вот они-то должны быть вооружены легким стрелковым оружием, автоматами Калашникова и, если позволяют средства, иметь каждой группе по нескольку снайперских винтовок. Единственные вооруженные группы к началу восстания, эти два отделения должны будут сеять панику, понятно, что вести серьезные боевые действия им будет не под силу. Местные власти активно помогают весь 1998 год затащить молодежь в Севастополь. Они давно поняли, что курортники набивают их карманы. К августу в Севастополе скопилось полмиллиона русской молодежи. На шестое августа назначено открытие фестиваля "Российский рок в Крыму". "Рок-Крым" рекламируется весь год, и в день открытия фестиваля на стадионе, где происходит мероприятие, яблоку негде упасть. Устроители довольно потирают руки. С опозданием на целый час (толпа молодежи в это время накаляется и напивается) фестиваль наконец открыт и открыты шлюзы энергии. Первые выступающие группы заводят молодежь. К моменту, когда на сцене появляется наша группа (назовем ее условно группа "Родина"), температура толпы уже достигла градусов 80-ти, но толпа еще не кипит. Уже смеркается. Дотянуть до темноты важно, ибо темнота способствует организации хаоса. Выйдя на сцену, группа "Родина" исполняет вдруг не сладкую чушь, как подавляющее большинство групп, но нечто страшное, например, выдает "Вставай, страна огромная!" или "Артиллеристы, Сталин дал приказ!" Толпа неистовствует. Украинский ОМОН (возможно, охранять будет их спецназ "Беркут") лупит толпу дубинками. Спецназ врывается на сцену. (Произойдет это, разумеется, не с первых строф страшной песни). Вот в этот-то момент и вступают в дело две группы боевиков. Они заранее за много дней осмотрели окрестности и выбрали позиции у стадиона и на стадионе. У групп есть две задачи: первая - поражение нескольких спецназовцев "Беркута", лучше всего обильно кровоточащие ранения, убийство нежелательно. Раненые товарищи вызовут злобу и панику среди украинского спецназа. Поведение их предсказуемо, в лучшем случае они сперва со злобой накинутся на молодежь с дубинками, в худшем - начнут немедленно стрелять в нее. Второй задачей наших боевиков будет создание паники. Для этого, чем больше выпущено залпов и сделано выстрелов, тем лучше. Шестого августа, к ночи, создана жуткая напряженная обстановка на стадионе города Севастополя. Так как молодежи много, то стычки и бои между украинским спецназом и молодежью продлятся далеко за полночь. Сотни людей будут арестованы, будут раненые, возможно, несколько убитых. Оба отделения наших боевиков должны обратить особое внимание на выход из боя. Возможно, лучше им оставить оружие и выходить безоружными, смешавшись с толпой. Ибо пленение даже одного из них может иметь роковые последствия для восстания. Признание даже одного плененного на телевидении убьет восстание. Оперативная группа, приставленная к группе по связям с СМИ, задолго до открытия рок-фестиваля заводит тесные отношения с моргами крымского полуострова. Знакомится со служащими моргов. Всякий раз применяется тактика, наилучшим образом подходящая к характеру того или иного сотрудника. Задача состоит в том, чтобы к утру второго дня фестиваля (разумеется, он будет закрыт немедленно) собрать в одном месте 50-100 трупов более или менее молодых людей. Собрать их лучше всего в каком-нибудь загородном сарае. Вариант: имитировать поспешное захоронение, свалив все трупы в заранее приготовленную или естественую траншею, или в отдаленный карьер. Утром или, самое позднее днем, к месту, где собраны трупы, под страшным секретом привозят группы журналистов, российских и иностранных. Предпочтительны, разумеется, тележурналисты. Обзвон журналистов или посылка им факсов должны быть проведены очень осторожно. Журналистов следует разделить на группы, назначить встречу каждой группе в особом месте. Не следует ни по телефону, ни по факсу оповещать журналистов, куда они поедут и что увидят. Великолепное непревзойденное средство мгновенной коммуникации - телефон - может предать восстание, а коварство и эффективность украинской службы безпеки не вызывает сомнений. В любом случае и всегда нужно помнить и верить, что телефон подслушивают. И ваше "алло" услышат не только те, кому вы его адресуете. Оказавшись у траншеи с окровавленными и полузасыпанными землей трупами, журналисты начнут лихорадочно снимать трупы. Если до этого момента все происшедшее не имело политического измерения и называлось "молодежные беспорядки при открытии фестиваля "Рок-Крым", то отныне случившееся мгновенно приобретает политическое и межнациональное значение. Два молодых человека в масках ("Мы не хотим попасть в руки "службы безпеки", - резонно заявляют они на просьбу снять маски) отрекомендовываются как "студенты московских вузов" и озвучивают происходящее. Что-нибудь, звучащее так: "Господа, вы видите перед собой трупы невинно убитых вчера украинским ОМОНом (спецназом "Беркут") русских ребят. Вся их вина, причина, по которой они были убиты, в том, что они собрались послушать музыку и криками "Ура!" сопровождали исполнение группой "Родина" песни "Вставай, страна огромная!" Кучма, на твоих руках кровь русских мальчиков! Господа журналисты, мы случайно обнаружили это захоронение. Сюда впопыхах, подальше от города, свезли убитых ребят. Но скрыть страшное преступление им не удастся. Совершено страшное преступление". Не следует долго задерживать журналистов у захоронения. Под видом того, что "служба безпеки", якобы руководящая операцией по захоронению, остановилась прошедшей ночью и не довершила захоронение только потому, что не сумели ночью пригнать бульдозер, и что бульдозер должен прибыть сегодня, вот-вот прибудет, нужно по-скорому увозить журналистов от траншеи (из карьера). Следует завязать им глаза во все время, пока их везут туда, и также завязать глаза, когда будут вывозить их. Теле- и фотосъемки от 50 до 100 трупов взорвут российское общественное мнение. Заголовки вроде "Украинский спецназ расстрелял 93 русских подростка, среди них девочка 13 лет" выведут из равновесия всю Россию. И Дума, и даже правительство вынуждены будут испугаться. На захоронение можно после этого не обращать внимания. Даже если трупы идентифицируют, как не имеющие к рок-концерту никакого отношения, и станут опровергать первую страшную информацию, эффект (это доказано) будет ничтожным. Россия, содрогнувшись, поверила в злодеяние. Так как российское телевидение частично принимается на Украине и первые неожиданные сообщения никто не успеет остановить, то вынуждены будут вздрогнуть и русские, живущие на Украине, 11 миллионов человек. Два отделения боевиков, разбившись на группы по 4-5 человек, между тем устраивают ночную пальбу в различных районах Севастополя. В первую же ночь, следующую за трагическим расстрелом рок-фестиваля. Группа НБП по связям с СМИ работает на полную мощность, ежечасно снабжая СМИ тревожной информацией о вооруженных группах русских боевиков, о том, что флотские экипажи таких-то и таких-то судов вступили в вооруженное столкновение с украинскими гвардейцами, о том, что началось формирование батальонов освободительной армии Крыма. Цель информации: склонить к крайним мерам, к участию в (пока еще не существующем) восстании колеблющихся офицеров Черноморского флота. Убедить их, что они не будут первыми и не будут одинокими. Напряжение в Севастополе должно расти. На вторую ночь (два дня агитации, слухов, страшных новостей), раздобыв грузовики (организовывается заранее), те члены НБП, которые пасли склады оружия, по предварительной договоренности появляются в расположении складов. Лучше всего проникнуть внутрь без предупреждения высшего командира, ответственного за охрану склада, но с попустительства нижних чинов, офицеров или даже непосредственно "своих" часовых, несущих в эту ночь охрану склада. Необязательно удастся захватить все намеченные склады, но даже один захваченный поможет раскрутить восстание. Оружие немедленно раздается как своим, так и просто энергичной молодежи. Если захвачено много оружия, то часть его можно будет просто раздать на ялтинских и феодосийских пляжах молодежи с русскими паспортами. Это создаст дополнительные очаги напряженности в Крыму и, даже если это оружие попадет не совсем в те руки, в какие хотелось бы, это не страшно, и будет лишь издержкой восстания. При захвате складов и при всех последующих действиях восставших должны обязательно присутствовать средства массовой информации, телевидение в первую очередь. Целью этого первого этапа восстания являются не военные победы как таковые, но резкий перевод русского Крыма из стадии народного бессильного возмущения на тропу войны, с которой, хочешь - не хочешь, уже нельзя будет свернуть. Следует понимать, что возникновение конфликта между русским населением и украинскими оккупационными войсками не есть самоцель, а лишь неизбежно необходимый первый этап вооруженного восстания с целью смены власти в Москве. Дело в том, что сегодня нельзя начать вооруженное восстание в Москве по многим причинам. И потому, что власть сформировала чудовищное количество особых частей МВД, предназначенных для вооруженного подавления противников, и потому, что в России восставшие окажутся без всякой поддержки, как физической, так и моральной поддержки общества. Начиная же восстание в легендарном городе русской славы, начиная его как ответ на зверское убийство русских подростков, восставшие сразу же добиваются сочувствия всей РОССИИ. И даже безусловно будут иметь эмоциональную поддержку некоторых правительственных чиновников. Впоследствии надо будет умело использовать накал страстей таким образом, чтобы правительство не могло остаться в стороне от русско-украинского конфликта и участвовало бы в нем. Вначале пусть в виде даже гуманитарной помощи, посылки каких-нибудь одеял. А потом под жесточайшим давлением масс и посылки охранного миротворческого корпуса (который все равно неизбежно перейдет на сторону восставших) или в виде приказа Черноморскому флоту навести мир и порядок. Вариант начала восстания еще в одной обильно населенной русскими республике, в Казахстане, отпадает. Помехами станут: пара тысяч километров, отделяющие основные густонаселенные русские европейские территории от Казахстана, отдаленность от средств коммуникаций, отсутствие сколько-нибудь значительных городских центров, невозможность полноценного освещения событий СМИ, отсутствие такой мощной и потенциально интересной силы, как русский Черноморский военный флот. В мае 1997 года, приехав на казачий круг в Кокчетаве, я лично убедился в невозможности восстания в Казахстане. Слишком далекий медвежий угол, далекий от магистральных путей СМИ. А СМИ сегодня как объекты внимания восставших значат много более, чем почта, вокзал и телеграф, вместе взятые, во времена Ленина. Так что Крым, и только Крым. И только Севастополь. Другого варианта нет. Увязнув в русско-украинском конфликте, правительство не устоит. В Крым стянутся все, кто воевал в Приднестровье, в Сербии, в Чечне. Таких людей сейчас десятки тысяч. Крым будет нашей Сьерра-Маэстрой, откуда мы придем в нашу Гавану, в Москву. Эдуард Лимонов
|
| |
|
|
www@nbp.nad.ru НБП-Инфо 2003 |