НБП-Инфо 2003
|
ПОИСКИ ТАКТИКИ
Следуя своему повествованию, я вижу, насколько оно скудно-неполное. В первую очередь оно несправедливо по отношению к региональным организациям. Они работали в поте лица своего, изобретали методы борьбы, а я здесь в моём повествовании об истории партии мало упоминаю о них. О том, как во Владимире два раза разрисовывали "американский дом"-опыт, который позже использовали нацболы всей России, нападая на "моральные объекты". О том, как в Магадане нацболы повесили флаг НБП на водокачку так умело, что его не могли снять с крана двое суток. О том, сколько раз (кажется, 9 раз!) подвергалось нападениям нацболов и сочувствующих консульство Латвии в Санкт-Петербурге. Не упоминается первый провальный визит в 1996 году в г. Смоленск национал-большевиков (я и Дугин в том числе) плюс Вадим Степанцов и группа "Бахыт Компот". Нам тогда сказали, что в Смоленске просто нет ребят, способных стать национал-большевиками. Я в тот провальный визит увидел, что есть. Спустя два года там появилась организация и ещё через год 130 человек просто ставили город на уши. Как из-под земли, яростные, одетые в чёрное, в красных банданах на головах, приехали смоленцы в Москву в день, когда Дума намеревалась устроить импичмент Ельцину. Я вёл их у Думы и они с яростными лицами попали во все мыслимые газеты и на телевидение. К сожалению, по самому характеру места, где я нахожусь (следственный изолятор ФСБ), у меня нет возможности пользоваться материалами партии, нашей газетой. Потому я вынужденно ограничиваю себя и следую лишь главной нити истори партии - развитию её центральной организации, изменениям в её идеологии и тем методам, которые партия использовала в тот или иной период своего существования. О методах же следует уточнить вот что. Обыватель не понимает, что легально существующая партия не может поступать как ей заблагорассудится. Политическая партия ограничена в своём поведении законами страны, её конституцией и уголовным законодательством. И если, скажем, уличные столкновения милиции и оппозиции в 1991-93 годах практически не карались законом, то с установлением авторитарного режима с 1994 года оппозиции стало всё труднее работать на улице. Когда политические свободы были уже сужены. С течением времени свобод оставалось всё меньше. Те, кому пикеты, шествия, митинги, разрисовывания стен кажутся недостаточными, следует знать, что более решительные действия оппозиции подпадают уже под категорию уголовного преступления. Легальная же партия не может себе позволить совершать подобные действия по причине того, что даже взять ответственность за них на себя она не сможет. Взять ответственность за уголовные преступления - значит подвергнуть себя преследованию и запрещению. И потому политическая борьба в таком государстве, как Россия, превращается в конце концов в мучительное выискивание таких методов, каковые не привели бы партийцев в тюрьму, но были бы действенны - замечены и правильно истолкованы обществом и прессой. Мы изобретали их. Мы анализировали методы "Трудовой России". Было понятно что Анпилов бездумно повторяет то, что было изобретено и сложилось в бурные годы с 1989 по 1993. И как Клара Цеткин надеется, что однажды на улицы выйдет море людей и свалит систему. Я уже писал об этом его наваждении о желании повторить утраченные дни 23 февраля и 17 марта 92 года и 9мая 1993 года. Он двинул НБП вперёд 7 ноября 1998 года потому видимо что решил: искомая масса собралась. Но затем решил что нет, нас мало, и не пошёл на приступ Красной площади. Анализировать методы РНЕ не было необходимости. Потому что методов РНЕ не существовало. Существовала глупая и ограниченная газета с отличным названием "Русский порядок". Где помещались безвкусные и тупые даже не реакционные, но деревенско-патологические материалы. Юморески о якобы пидарасах Ленине и Каменеве живших вместе в шалаше в Разливе! Вот был их уровень! Газету тупо раздавали рабочим у проходных. С 1990 по 1999 годы. Низколобые философы РНЕ не понимали что не расизм принёс Гитлеру, расизм принёс ему поражение впоследствии в 1945, но авангардизм. Современность его партии. Впрочем, как у Анпилова навязчивой идеей была толпа, то Баркашов сидел и ждал когда его как Гитлера Гинденбург, позовёт Ельцин. Не у кого было учиться. Надо было изобретать самим. Мы придумали понятие "моральная цель". Надя Воронова с прикрытием из национал-большевиков, пришла с букетом на церемонию вручения премии "Овация". Когда Горбачёву вручили премию, она взошла на подиум,-понесла ему гвоздики, и дала ему этими гвоздиками по морде. Раз, два! Гвоздики были выбраны вместо роз не потому что НБП не позволял карман купить розы, но чтобы на негодяе не осталось царапин. Ведь тогда Надю могли бы обвинить по статье 213,-"хулиганство". Швея-мотористка Надя Воронова появилась в 20-30 газетах "Комсомольская Правда" уделила ей фотографию на 1-ой полосе и ещё две полосу в центре газеты. В данном случае был поражён правильно выбран моральный объект, ведь подавляющее большинство населения ненавидело Горбачёва. Потому такой поступок вызвал только симпатию к Наде Вороновой, работник из Помосковья и к Национал - Большевистской партии в которой она состоит. Даже суровые менты, опросив её, записав данные, спросили у неё заботливо, есть ли у неё деньги на дорогу в Подмосковье, предлагали дать денег и о, верх ментовской человеческой сентиментальности! сказали на прощанье: "Поцелуй от нас дочку!" далеко не все СМИ интерпретировали акцию Нади сочувственно, но нам это и не нужно было: люди сами сориентируются. Поймут, что нужно думать, как нужно понимать. 25 августа 1999 года пятнадцать национал-большевиков поднялись на башню клуба моряков в Севастополе, сумели запаять за собой дверь и люки и на последней площадке башни вывесили лозунги "Севастополь - русский город!", флаги НБП и стали выбрасывать с высоты 36 метров листовки. В листовках озаглавленных: "Кучма - подавишься Севастополем" чуть ниже была воспроизведена репродукция картины Дейнеки "Оборона Севастополя", матросы в белом отбиваются от гитлеровцев штыками и прикладами. Текст оповещал граждан Севастополя, что это политическая акция, что Украина незаконно владеет городом русской славы. Листовки летели над городом, флаги развевались, это был отличный плевок в день Независимости Украины, в её восьмилетний юбилей. Башню штурмовали, ребят арестовали и бросили в Севастопольскую тюрьму. Украинская служба безпехи и милиция Украины стали вести следствие. Был снят с работы генерал Белобородов, начальник ГУВД Севастополя. Благодаря тому, что у нас в Севастополе был отличный источник информации - бывший депутат Верховного Совета Крыма Александр Круглов - партия в Москве знала, что происходит в Севастополе. Мы смогли наладить доставку передач для национал-большевиков. В Севастополе нашлись отличные женщины того же типа, что есть в Москве в "Трудовой России"-они закрепили за собой каждая; наших пацанов и осуществляли своё дело - возили передачи в тюрьму. Вначале в Севастопольскую тюрьму, потом и в Симферопольскую, потому что большую часть национал-большевиков перевели туда. Героические женщины вставали рано утром и первым автобусом отправлялись в Симферополь, где мчались в тюрьму с тяжёлыми сумками. Надо было ещё отстоять очередь в тюрьме. Возвращались они в Севастополь поздно ночью. В Москве мы сразу же начали компанию за освобождение наших товарищей. Я обратился в Министерство Иностранных дел сам и потребовал чтобы арестованных национал-большевиков посетили представители иностранного консульства. Мне обещали, что это будет сделано, однако позднее выяснилось, что Российские консульства не имеют привычки посещать своих арестованных за границей соотечественников в тюрьмах. Тогда мы зашли со стороны Государственной Думы, подняли депутатов и совместно надавили на МИД. Месяца через полтора или два после ареста консул побывал у арестованных нацболов. С первого раза было ясно что подобное ни к чему не обязывающее вмешательство российских властей придало нашим заключённым более высокий статус в тюрьме. Прежде чем избить их украинские менты много раз подумают. СМИ, находящиеся в плену своих собственных предрассудков, конечно отчасти цензурировали эту блестящую пропагандистскую акцию НБП. Однако изначальная информация всё же просочилась в Россию. Постоянно давали информацию (тоже в своём духе) о ситуации в Севастополе на ТВ-6 "Скандалы недели". Поддержал, хотя и вяло информированный поток Любимов в своём "ВИДе". Газеты "Коммерсант", "Независимая газета", "Время МН", "Сегодня", каждая поместила по несколько статей о судьбе национал-большевиков. В конце концев представительство вмешалось в ситуацию. Глава МИДа Иванов договорился с Украиной о том, что нацболы будут переданы в Россию. О этом мы узнали из ответов МИДа на запросы депутатов. Затем дело вдруг застопорилось, кажется по вине Генеральной Прокуратуры, которая не по форме составила запрос о выдаче согласно Минской конвенции. А может Украинская сторона решила подольше подержать нацболов в тюрьме, дабы больше наказать их. Планируя акцию в Севастополе партия разумеется понимала что нациогнал-большевикам придётся отсидеть в украинских тюрьмах какое-то время. Мы рассчитывали на несколько месяцев. Однако взвешивая пропагандистский эффект акции и цену которую придётся заплатить, партия всё же решила в пользу акции. К тому же с точки зрения закона, что Российской Федерации, что с точки зрения украинского закона, ребята не совершали оккупируя башню клуба моряков, преступления. Было совершено правонарушение, даже не затягивающее на хулиганство. Никто не пострадал, никого даже не толкнули. Пришли, заняли пустующее помещение башни, закрылись… В европейской стране дело закончилось бы штрафом. В самостийной Украине это стоило 15 товарищам шести месяцев отсидки в тюрьмах и на пересылках. Двое заболели туберкулёзом. Мне пришлось перенести тяжёлые атаки со стороны родителей наших пацанов. Мы с самого начала собрали родителей москвичей, дали им всю возможную информацию, как могли попытались успокоить. Я, Андрей Фёдоров, адвокат Сергей Беляк. Родители вначале в большинстве своём повели себя разумно, стали выступать с нами единым фронтом. Впоследствии, увы, их эмоции унесли их далеко. Представители Генеральной прокуратуры, встретившись с родителями сумели убедить их даже снять их вторую передачу Любимова с эфира, якобы эта передача повредит выдаче их сыновей на Родину. На самом деле родителей обманывали: любая огласка всегда работает на обвиняемых. Чем более известно то или иное дело широкой публике, тем более оно может рассчитывать на справедливый исход. Севастопольская акция на самой Украине подняла репутацию Национал - Большевистской партии на недосягаемую высоту. Мы оказались единственной партией которая за восемь лет независимости Украины совершила конкретную акцию: сделала в полный голос заявку на Севастополь, с потерей которого смирились все политические партии России. К тому же мы заплатили за возможность сказать вслух: "Севастополь - русский город!" "Кучма - подавишься Севастополем!"-своими страданиями, своей шкурой. В России совершив севастопольскую акцию НБП отодвинула многие партии, и спокойно вышла вперёд. Было ясно что вот партия, готовая рисковать, рискующая, борющаяся, "отвечающая за свой базар", если перейти с высокого штиля на низкий. Владимир Давиденко, глава политического движения "Спас" сказал тогда Баркашову: "Вот смотри как люди самоотверженно работают , шкуры своей не жалея. А ты, почему твои люди бездействуют?" Баркашов что-то буркнул, вроде того что это несерьёзно, но впрочем добавил "да, Лимонов человек принципиальный". Давиденко предал мне похвалу, на самом деле похвалу, поскольку Баркашов никого не хвалил никогда. В те месяцы я кантачил с Давиденко, поскольку не мог смириться с тем что Национал - Большевисткая партия не будет участвовать в выборах. Дело в том, что сидя в своём кабинете в Государственной Думе седой паук Давиденко, профессор полярной медицины плёл свою паутину. Организовывал Блок "Спас". Я был с ним знаком в 1996 году, моё внимание в 1999 году он привлёк тем, что в печати появились сообщения о том, что политическое движение "Спас" организует избирательный блок в который войдут: Давиденко, Баркашов и другие правые лидеры. Тут я и встрепенулся. Давиденко был членом фракции ЛДПР, он был заместителем Председателя Комитета ГосДумы по медицине, известен был мало. Но с Баркашовым такой блок мог взять свои свыше 5% . Если бы за Баркашовым поставить мою фамилию, я был уверен что мы могли бы получить свои 7-8% голосов избирателей. Я позвонил Давиденко. Тот несколько заикался, почти преодолённое заикание придавало его роли характер упрямства и особой значительности. "Ну так приходи, побеседуем",-сказал Давиденко. Это было в конце июня, я полагаю в начале июля. Мы встретились в его ГосДумовском кабинете над столом сбоку у него висел диплом Гарвардского Университета. Я утонул в чёрном кресле. Давиденко сказал что да, он формирует блок, но работать с "Сашей" очень трудно. "Ты же сам знаешь какой он у нас." Я знал и кивнул. "А чё у тебя с Анпиловым не вышло?" спросил он. "Да, кинул Анпилов нож". "Ясно. К нам хочешь? К нам теперь все хотят… Я тут ежедневно встречаюсь с лидерами националистов" "Где ж ты их столько набрал, лидеров, чтоб каждый день?" "Вчера А. Севастьянов был, сегодня Миронов подойдёт. Знаешь, бывший минист по печати. И Фёдоров подойдёт, который из Догопрудной, от Баркашова откололся" "Володя, это ж все лидеры без организаций. За ними никого нет. Только тусовка. Зачем они тебе?" Мы заспорили. Он сказал что ему нужны три-четыре зарегистрированных организации. Что у него у самого есть "Спас", что есть "Возрождение" Валерия Ивановича Скурлотова и что Фёдорова из Долгопрудной он тащит в "Спас", потому что у Фёдорова есть зарегистрированная общероссийская организация. "Не верю ушам своим!" - сказал я. "Откуда у этого фашиста по воскресеньям общероссийская организация?!" "есть-есть у него регистрация. Другое дело, что Саша - капризный диктатор, он Фёдорова не хочет, Фёдоров от него откололся. Это же его бывший подчинённый. Ему, он считает, западло с ним в одном блоке… Но я ему говорю "Ты Саша у нас звезда, но регистрации общероссийской у тебя тоже нет." А почему ты назвал Фёдорова фашистом по воскресеньям?" "Говорят он всю неделю работает в ЦКБ как приличный труженик, в костюме, а на выходные он одевает эрэнешную форму, портупею, и строем прогуливаеьтся по Долгопрудной." Мы с Давиденко посмеялись. Он был скорее умеренно правым и знал радикальную правую тусовку плохо. Все эти "лидеры" представляли или сами себя, как буржуа. Севастьянов,-автор книги "национал - Демокраьтия", издатель куртуазных маньеристов(!), или имели под началом десяток хмурых пожилых молодцов как Фёдоров, или прославившись тем что однажды сказали что-то против евреев (как Миронов). Давиденко - учёный, вылез из своего умеренного покоя фракции ЛДПР на мой взгляд только потому, что вылетел из ЛДПР и чтобы остаться в Думе должен был изобретать. Изобретение его было не таким уж и глупым и оно могло закончиться успешно, если бы не жадность Баркашова. "Хочу к Вам пристроиться", сказал я. "Поговори с Сашей" "Ты же знаешь у него против тебя аллергия. А в последнее время ещё и дух соперничества. Поговорю. А чего ты хочешь?" "Третье место. Баркашов, ты и я. Или: Давиденко, Баркашов, Лимонов." "У чего захотел! Хватит с меня Баркашова… А деньги у тебя есть, 84 тысячи долларов?" "Почему 84? На троих дели, получится по 28 тысяч". "Нет, Сашка настаивает, чтоб сбросились по 84 тысячи. 84 залог, а две другие части пойдут на расходы по выборам. Так есть или нету? Вы ж бедные, с голой жопой ходите." "Есть деньги. Есть пара бизнесменов, желающие дать денег." На том мы и расстались. Давиденко стал интриговать в мою пользу. Баркашов вначале наотрез отказался, потом когда обнаружилось что у других союзников вопреки всё же нет денег, помягчел. Он нерасчётливо выгнал из блока Скурлотова, милейшего Валерия Ивановича, держателя всероссийской Регистрации партии "Возрождение", "Я не хочу за тебя платить!" сказал он, выгнал. Надо было заплатить. Потому что если бы кроме собственно "Спаса" ещё две-три политические организации со всероссийской регистрацией, то у министра Юстиции и ЦентрИзбиркома не хватило бы времени разрушить все организации блока. Удивителен здесь цинизм власти которая позволяла и позволяет себе регистрировать и перерегистрировать такие несуществующие в природе организации как "Возрождение" или "Спас", поскольку во главе их стояли такие неодиозные и незасвеченые люди как Скурлотов или Давиденко и не регистрировать реально существующие организации как РНЕ и НБП во главе с одиозными вождями, но зато реальные политические партии. Жадность имания величия "Петровича" (Баркашова) привела к тому, что "Спас" один явился блокобразующим политическим движением. Они внесли залог и ЦентрИзбиркому, к ужасу самого Вешнякова, пришлось зарегистрировать движение "Спас". Тогда (спасая горшки!) в бумаги "Спаса" вынуждено было заглянуть вдруг (вопреки закону) министерство Юстиции. И обнаружило то, что было известно изначально, и что можно обнаружить при проверке ста из 132 зарегистрированных МинЮстом общероссийских политических партий; а именно: бумаги есть, а людей нет. Попросту говоря: фальшивка. Только фальшивка до тех пор никого не заботила до тех пор, пока приличный Давиденко скромно занимает пост лидера "Спаса". Как только во главе избирательного объединения "Спас" стал Баркашов Александр Петрович - тут решили валить "Спас". Ну ясно, что у "Спаса" не было никаких региональных отделений, или были две-три. Давиденко сам просил меня дать ему моих людей в регионах в случае если будет проверка "спаса" позаимствовать. Я дал. Однако до этого не дошло. Дело в том, что я не смог с ним столковаться. Баркашов хотел наши (наших бизнесменов) 84 тысячи, а за это давал мне пятое (вне ведущеё тройки) место и ещё одно за пределами первых 12 мест которые приносят партии 5% проголосовавших за неё избирателей. На таких условиях наши бизнесменам (на самом деле остался один) денег нам давать не хотели. Они сами хотели в депутаты. И я не хотел идти пятым, я хотел войти в первую тройку. Ибо верил что моя фамилия в избирательном бюллетене принесёт реальные 3%, а то и все5%. Трезво оценивая свои возможности кроме этого попав в первую тройку (а первые три фамилии о должны стоять в бюллетене), хотя бы засветить нашу партию, нашу организацию. Потому что было сильнейшая возможность, что нас завалят. Баркашов изгнал из "Спаса" все зарегистрированные организации, увеличив тем самым возможности правительства расправиться со "спасом",-ну и закономерно, что регистрацию "Спаса" аннулировали. Одновременно, правительство создавало мёртвые чиновничьи партии "Единство" и "Отечество". Моему возмущению этому произволу и беззаконию нет пределов. Происходит отвратительное попрание всех возможных политических свобод. А нравится или не нравится Баркашов или Примаков или Шойгу это уже другая история. Мне лично неприятны все трое. По-разному, но неприятны. Состав Новой Думы оказался возмутительно плоским. Послушным власти, поганым, не блистательным. Наконец 29 января 2000 года закончилась у ворот 3-й пересыльной тюрьмы в Москве Севастопольская эпопея. Родители наших национал-большевиков были к этому времени настолько взвинчены, психопатичны и враждебны к партии и ко мне лично, что намеревались даже утаить от партии день выхода наших товарищей на свободу. Рано утром, около семи в моей квартире раздались несколько телефонных звонков от "солдатских матерей" как я их стал называть за глаза. "Вы ни в коем случае не должны туда приезжать!" кричала мать Саши Дьяконова. Два её сына были членами партии. Сашка сидел в Севастополе, Стас позднее задержался в связи с нападением на посольства в Москве. Даже лояльная ко мне и к партии мать Кирилла Охапкина и та позвонила и просила не приходить, не устраивать манифестаций, так как "родители боятся что увидев манифестацию, увидев встречающих, их детей оставят в тюрьме". Мы не стали созывать всю парторганизацию к 3-й пересылке. Но всё же человек 40-50 ребят собрались. Чёрной цепочкой мы вышли из автобуса на конечной остановке среди заводских заметённых снегом заборов и направились к пересылке. Матери в шубейках и пальто, в сапогах, с сумками уже были там. Женщины неприязненно смотрели на меня. Таким же взглядом помню моя мать смотрела на Саню Красного, считая что он увёл у неё сына. На самом деле я сам лип к сане и его товарищам - старшим ребятам. Матерям было не понять, что в партии и возле меня ребята ищут того, чего у них нет дома,-прикосновения к Большому делу, к Истории, к политике, выхода из замкнутого пространства семьи. Семья изнуряла и принижала их, партия - возвышала. Одна из женщин подошла ко мне. По-моему она была даже не матерью, но подругой "солдатской матери". "Вы же шизофреник!" - сказала она. "Вы же безумны, и стараетесь заразить своим безумием наших сыновей." "Не обращайте внимания" сказала мать Толи Тишина, не по сыну молодая, с книжкой в руках. "Не ведают что творят" Вышел из ворот широкоплечий, в шапке, в гражданском пальто начальник пересылки, пожал мне руку. "Придётся чуть вам подождать пока мы из вымоем, накормим. Все слава Богу здоровы, Дорога их только слегка потрепала. Из Белгорода вчера выехали, всю ночь тащились." Глядя как уважительно разговаривает со мной начальник тюрьмы большинство заколебались. И стали подходить, спрашивать что-то. Был выходной день. Для нас открыли в виде исключения приёмную пересылки - и там на скамейках нам пришлось отсиживать задницы часов до трёх ночи. Рядом с воротами пересылки примостились чебуречная и пивная. В конце концов голод загнал нас всех туда по очереди. Довольно неприятные люди в бушлатах, меняясь, выпивали за соседним столом. Толи вертухаи, толи конвой понять было трудно. Когда наши наконец появились гололобой толпой, уменьшившись вдвое и втрое, исхудавшие и не похожие на себя, мы встречающие, даже растерялись. Шесть месяцев борьбы были позади. Мы обнимались, хлопали друг друга по спинам. Подобрели и матери. Анализируя их поведение, я пришёл к выводу, что мы же их и испортили. Собрав их сразу же после случившегося, объясняя им в каждую встречу всё больше и больше, посвящая их в наши действия, мы внушили им в конце концов представление, что это легко - поднять депутатов ГосДумы, добиться вмешательства МИДа. Они стали действовать сами, и встречаясь с чиновниками прокуратуры и МИДа впали под их влияние. Те внушили матерям, что партия и я лично эксплуатируем их якобы легковерных и беспомощных сыновей. И матери стали работать против нас. Там у ворот 3-й пересыльной я всё же почувствовал себя спокойным. 15 членов большой нашей семьи вернулись из далёкого похода. Тяжесть свалилась. |
| |
|
|
| www@nbp.nad.ru НБП-Инфо 2003 |