Старые идеологии умирают время от времени. Умирают совсем или преображаются в другую форму. Мы живем именно в одну из таких эпох. Смерть идеологий — процесс необратимый и нормальный, следствие социальных метаморфоз общества. Очень долгое время религии служили идеологиями, покуда не выдохлись. Идеологии жестоко сталкивались между собой в войнах. Вспомним, сколько людей погибло в идеологически мотивированных крестовых походах. Силой оружия была "побеждена идеология фашизма. В 1979 г. вдруг, вопреки всем теориям прогресса, ислам сделался идеологией сильной страны Ирана. Сегодня, кажется, выдохлись, ибо сложились новые социальные условия, многие положения марксистского социализма, и рассыпаются общества, скрепленные до сих пор идеологией марксизма. Запад счастливо, но ошибочно кричит о победе идеологии капитализма над идеологией коммунизма, в то время как налицо скорее самороспуск, капитуляция последней. Капитуляция произошла по причине явного преимущества экономической системы Запада (с ее неравномерным распределением плодов достатка) над всеми другими экономическими системами планеты, в том числе и коммунистических стран (уравнительно-коллективистскими). К тому же "ще не вичер", как гласит украинская пословица. Поглядим, что приготовила нам История для следующего акта.

Собственно капитализм — это экономическая система, и только. Но можно говорить об идеологии демократии, подразумевая под ней движение либеральной мысли, основоположниками которого были Монтескье и Адам Смит. (Родоначальниками же социалистической мысли были — это общеизвестно — Прудон и Маркс. Обе идеологии зародились в 18—19 вв.) Современная формула идеологии западных (белых) обществ долгое время оставалась триединой: "Традиция — Демократия — Капитализм". В случае каждого отдельного общества "традиция" — есть национальные традиции его, включая государственность (французскую, американскую, Объединенного Королевства Великобритании... и т. д.). В последние годы к этим элементам троицы все чаще добавляется четвертый — "права человека", этакие современные интернациональные десять заповедей, пусть их и тридцать. Тридцать заповедей "Универсальной Декларации прав человека", принятой ООН в 1948 г. (но долгие годы пылившейся без употребления), скорее подытоживают, формулируют уже сложившиеся в Западной Европе формы социального поведения. Однако за пределами западных обществ, в так называемых "слаборазвитых" странах, "Универсальные права человека" — агрессивное оружие, служащее экспансионистским целям Запада. Когда-то для тех же целей служили крест, евангелие и меч. Итак, полная формула идеологии демократии: "Традиция (национальная) — Демократия — Капитализм — Универсальные права человека".

Теперь поглядим на российскую цивилизацию и ее идеологию. Формулой идеологии российской цивилизации на протяжении многих веков была общеизвестная троица: "Самодержавие — Православие — Народность". Придя к власти, Ленин и его апостолы заменили "Самодержавие" "Партийностью", оставили, не покушаясь на нее, "Народность", однако полностью и агрессивно отказались от третьего ингредиента, от "Православия". "Православие" (с 19 в. все чаще понимаемое как традиция) выкорчевали и вспомнили о нем только в самые тяжелые годы войны, чтобы забыть о нем после. Образовавшаяся триединая формула коммунистической идеологии: "Партийность — Народность — Коммунизм" подчеркивалась лозунгами: "Народ и партия едины!", "Власть, рожденная Октябрем, — подлинно народная!" или "Верной дорогой партия наша нас (народ) к коммунизму ведет!" Вполголоса к трем элементам формулы добавлялся (меняющийся со временем) "экономический" элемент идеологии: "Коммунизм — это Советская власть плюс электрификация всей страны!" — при Ленине, "Индустриализация" и "Коллективизация" — при Сталине, соревновательный экономический клич "Догоним и перегоним Америку!" — при Хрущеве.

Сегодня, когда идеология коммунизма самокапитулировала, советское многонациональное государство испытывает небывалые трудности. Оно качается и вот-вот упадет наземь. Ибо государство, в котором общество лишено идеологии, подобно дому, сложенному из кирпичей, но без скрепляющего цемента. Подует ветер сильнее обычного, и дом упадет. Нужен скрепляющий цемент и до такой насущной степени, что цемент годится любой. Все будет лучше, чем никакого. Окраины СССР тотчас же заполнили идеологический вакуум местными национализмами. Национализм — самая примитивная форма идеологии, отбрасывающая человека далеко в прошлое, в эпоху пещерную. Национализмы всякий раз появляются на авансцене истории в моменты крушения НАДНАЦИОНАЛЬНЫХ идеологий.

Отечественные демократы навязывают стране импортную идеологию, сводящуюся к формуле "Демократия — Рынок — Права человека". Под "Рынком" они конечно же подразумевают капитализм, однако, зная нелегкие отношения советских людей с этим термином, предпочитают пользоваться эвфемизмом. Легко заметить, что в заимствованной с Запада формуле отсутствует элемент "традиция". Дело в том, что "демократы" боятся традиции и не доверяют ей. В особенности это касается коллективистских и уравнительных традиций последних семидесяти лет. Именно поэтому они поспешили разгромить разоблачениями и "сталинизм" и "застой". Боятся "демократы" и дореволюционных традиций Российского государства по причине их якобы зараженности русским национализмом. Они охотно допускают музейную традицию православия только потому, что отлично понимают: православие как социальная сила — мертво и потому неопасно, оно не есть конкурент их либеральной демократии.

Первый упрек, который может быть предъявлен демократам: они стремятся установить в СССР господство одного класса. "Демократия" означает: захват и удержание политической власти классом советской буржуазии знания. "Демократия" призвана заменить "партийность", то есть власть парток-ратии, точно так же как партократия пришла в свое время на место "самодержавию" — власти царя и аристократии. Сама демократическая система выборности власти есть метод удержания власти буржуазией. Буржуазия есть самый гражданственный класс общества благодаря своей большей в сравнении с другими классами образованности. Буржуазия отлично организована. Солидарна. Она стоит у кормила органов и пропаганды, и информации. Она профессионально оперирует идеями и механизмами их внушения массам. Потому ее интересы будут всегда торжествовать при ее общественном строе — демократии. (Не следует забывать, что первая демократия в мире, прообраз современных, французская, была создана буржуазией для буржуазии.) Интересы всех других классов будут ущемлены, отброшены, не удовлетворены или мало удовлетворены. Рабочие, крестьяне, военные — интересы этих классов и групп будут удовлетворены диспропорционально и в последнюю очередь. Так обстоит дело в западных демократиях. Иначе быть не может. К тому же, навязав обществу и свою экономическую систему — "рынок", советская буржуазия станет всесильна: удержатель и политической и экономической власти. В ущерб основной массе населения.

Еще один важный изъян демократической идеологии: ее формула, скопированная с западной, но урезанная, слишком суха, неэмоциональна. Согласно "демократам", разноплеменные массы населения СССР должны автоматически сплотиться — жить вместе во имя экономических интересов. Наивные надежды. Народы не мыслят и не поступают, как бухгалтеры. Сухие узы выгоды — слабые узы. Обыкновенно "Традиция", то есть история, коллективные мифы, связывает толпы в народ. И народы в цивилизацию. Но именно историю "демократы" выбомбили, как войска коалиции выбомбили Ирак. Подвергли геноциду историю последних семидесяти лет, да и история Российской империи им совсем не нравится. Результат: их идеология не связана с прошлым. Она пришлая, сухая. Только сегодняшняя. Эмоциональность же — необходимое качество цемента идеологии, призванной сплачивать души людские в государство. Как отдельных людей сообща пережитое прошлое связывает дружбой, так общая история связывает народы эмоциями. Народы нуждаются в мифах, в поощрении этих мифов. Сухая формула "Демократия — Рынок — Права человека" не может удовлетворить естественную эмоциональную жажду народов СССР. Потому-то так легко и уводят их из СССР чрезвычайно эмоциональные пещерные национализмы. (Я уверен, что, если бы сегодня следовало впервые заманить народы западных стран в демократии, потребовались бы чрезвычайные эмоции, каковые уже не нужны для того, чтобы удерживать их в демократиях по привычке.) В особенности южным народам (грузинам, азербайджанцам, армянам) нужны именно эмоциональные узы с другими народами СССР, а их-то "демократическая" идеология не может дать. Ибо "демократия" неэмоциональна. Следует всеми силами пропагандировать традиции общежития народов вместе, связывая их с традициями отдельных народов, в частности, давно нужно было дать исламу права равной с христианством религии, поддерживать и поощрять в среднеазиатских республиках исламские традиции, поставить исламских лидеров на важные должности общенационального масштаба. Приглашать их на мавзолей в конце концов, дабы народы видели уважение, им оказываемое. Или, к примеру, запущена совершенно двухвековая традиция сосуществования с Грузией. Эмоционального, страстного сосуществования, символ которого — генерал Багратион на белой лошади на Бородинском поле, символ которого — Кантария, поднявший знамя победы над рейхстагом, и даже (страсти успокоятся, и он займет подобающее ему место в пантеоне, я уверен, сходное с местом в истории Франции корсиканца Наполеона) Иосиф Сталин. Результат пренебрежения этими традициями — налицо... враждебная Грузия господина Гамсахурдиа. Эмоциональные традиции должны поощряться, но ни в коем случае не славянский разлюли-малиновый старушечий национализм, каковой только обижает неславянские народы СССР. Если бы мне предложили назвать элементы новой идеологии Советского государства, первым я назвал бы общую ТРАДИЦИЮ многонациональной российской цивилизации.

"Демократы" потрясают своим рынком как панацеей от всех экономических бед, выгодно противопоставляя рынок коммунистической экономике. Их счастье, что эффективность их радикальных программ (самая радикальная "500 дней") невозможно проверить на практике из-за тяжелейшего кризиса власти и законности, сотрясающего СССР. Противопоставление же коммунистической экономики — рынку (то есть капитализму) не так уж бесспорно, как кажется. Вспомним, что отдельные западные социологи уже десятилетия утверждают, что экономической системой СССР всегда был... капитализм, лишь особый вид его — централизованный государственный капитализм. В только что вышедшей книге "Диссиденты западного мира" (издательство Спартакус. Париж, 1991) Луис Яновер пишет: "Сталинизм проявил себя как радикальное отрицание коммунизма: он не только не уничтожил наемный труд, но упрочил его и распространил..." Согласно Яноверу, включение в мировую семью рыночных наций (а именно туда стремятся мечтою "демократы") не сулит странам Восточной Европы, включая СССР, Ничего хорошего. "Эти страны нашли себя между молотом и наковальней: они не могут развиваться без помощи передовых стран в области продуктивных оборудовании и технических достижений. Но, с другой стороны, увеличение торговых обменов было задумано стратегами "трехсторонности" (то есть США — Англии — Франции) как способ разрушения стран Востока. Интеграция в мировое распределение труда представляет важный успех для частного капитала, потому что эта кооперация должна на время помешать советской экономике образовать автономный и антагонистический полюс накопления. Конкуренция на мировом рынке может быть только фатальной для нее, учитывая слабую производительность труда. Опереться же на страны Запада для того, чтобы наверстать значительное опоздание, означает тотчас же принять риск ухудшить неравный обмен между двумя системами и таким образом увеличить разрыв между степенями их развития".

Нужно ли СССР из кожи вон лезть, желая быть не только великой державой (а он является таковым и по территориальному принципу, и из-за того, что обладает ядерным оружием, и по причине того, что, будучи в числе победителей 1945 г., — он один из устроителей современного мира), но и экономически высокоразвитым государством, как США и Западная Европа? Горбачев в 1985 г. решил, что нужно, и, неопытный, пустился в "демократическую" авантюру перестройки. К чему она привела, советские люди могут убедиться, выйдя на улицу. Советское общество надорвалось, не подняв непосильную для него тяжесть сразу пяти перестроек: политической структуры страны, экономической, ее исторической (мифологической) структуры, социальной и психологической структуры советского коллектива. Неразумная зависть к западному уровню жизни одолела вначале советскую буржуазию, а затем заразила и массы населения. Ясно, что хорошо бы иметь в СССР плоды процветания в том же количестве, в каком их имеют западные страны. Кто же отказывается от изобилия... Советские граждане очень способны насладиться плодами изобилия. Спору нет. Завидуют Западу не только советские, но и африканские, азиатские и латиноамериканские граждане. Однако советский коллектив за шесть лет перестройки оказался неспособен не только увеличить количество плодов, но умудрился размотать и пустить по ветру то небольшое, но достаточное, чтобы жить умеренно, состояние, какое оставила ему небогатая, однако и не голодная родственница — коммунистическая система. Зависть относится к числу отрицательных разрушительных эмоций. Руководствоваться в своем поведении завистью целому ОБЩЕСТВУ, огромной стране есть БЕЗУМИЕ.

Сегодня уже нет иного выхода. Наследство, оставленное нам, промотано и загублено (чтобы убедиться, что оно было, сравните уровень жизни в 1985 и в 1991 гг.). Вначале наладив и укрепив Советское государство введением военного положения, в стране придется произвести экономическую революцию. Это должна быть не буржуазная экономическая революция, о которой мечтают "демократы", но народная экономическая революция: на благо всех слоев общества. Основными параметрами этой революции должны стать: рабочее самоуправление предприятиями, корпоратизм, параллельное свободное (без принуждения) развитие колхозного и частного секторов агрокультуры одновременно и, если нужно (если Запад откажется предоставить новые технологии или запросит за это слишком большую цену), временное "закрытие" советской экономики — изоляция, самодостаточность. То есть добровольное согласие со статусом развивающейся страны. Великой же державой СССР останется благодаря наличию ядерного оружия. Пусть СССР будет одновременно и великой державой, и страной "третьего мира". Ничего страшного в этом нет. Осознание этой двойственности СССР есть естественный подход к самим себе. Чего добьется страна, насколько широка и энергична будет народная экономическая революция, будет зависеть только от советских людей. Чем бесплодно исходить завистью к богатым странам, лучше двигаться без зависти, своими силами, соизмеряя с ними аппетит.

Троица "Традиция — Народность — Экономическая революция" составит куда более вяжущий, надежный цемент, чем привозная из-за границы "демократия", не работающая в нашем духовном климате, непривычная нам. (Для того чтобы она заработала, вынужден будет болезненно и долго меняться и деформироваться советский народ, ценою крови подстраивая себя под нее.) Идеология, основанная на формуле "Традиция — Народность — Экономическая революция", сможет немедленно скрепить многонациональное здание государства СССР. Единственно, чего не хватает в образовавшейся идеологии, — это изначальной энергии, воли, каковая приведет ее в движение. Кто способен стать ее носителем? Советы? Советы играют сегодня негативную роль разделения страны на тысячи группировок и мнений. Советы (будь то Верховный Совет СССР или районные) не могут прийти к единому мнению о совсем простейших проблемах, где уж им дать толчок новой идеологии... Чья же воля? Я вынужден еще раз заглянуть в недавнее прошлое, проанализировать несчастья последних шести лет и то, как они повлияли на психику советского коллектива.

Поспешное и тотальное разрушение всех структур (вначале на бумаге и словесно, позднее реальными действиями возглавляемых Новой Буржуазией Верховного Совета и Правительства РСФСР, Ленинградского и Московского Советов и национальных Советов республик) дало жесточайший побочный эффект. В результате разрушенным оказалось коллективное "Я" советского народа. Голый стоит советский человек на голой земле в неорганизованном хаосе, обрублены связи его с историей его племени, с самим племенем — коллективом. Уже не советские люди, но первобытные орды населяют территорию СССР сегодня. Гордость француза, американца и даже бедная гордость гражданина "третьего мира" — алжирца или мексиканца недоступна им, незнакома и чужда. Потому что ж удивляться, что тридцать миллионов (согласно советской статистике) безродных голых людей готовы завтра убежать в Европу или даже в Южно-Африканский Союз.

Наверняка устроители тотального эксперимента-разрушения — лидеры Новой Буржуазии не желали подобных результатов. Они собирались строить капитализм, им необходимы были бодрые массы строителей. Однако они не сумели сдержать в себе нигилизма. Долго сдерживаемое недовольство "замов", вынужденных выполнять указания, мстительный ухарский дух разрушения до основанья старого мира пересилили осторожность и разумность.

Со времени окончания второй мировой войны советский народ не участвовал в Истории. Он спал, как обыкновенно спят в нормальные времена все народы: французский (во Франции застой длится уже 25 лет. Миттеран в сущности — французский Брежнев, американский, бразильский и прочие... Новая Буржуазия не собиралась его будить, она лишь желала использовать народ как арбитра, желала привлечь его на свою сторону морально, хотела бы, чтобы он узаконил ее право на власть. НБ вовсе не собиралась сделать народ участником Истории. Однако народ сделался таковым вопреки воле буржуазии и вопреки, следует сказать, и его собственной воле. Народ пробудили, не желая этого, именно "демократы". С 1985 г. советский народ подвергся массовой бомбардировке разрушительной информацией, выброшенной ему советской буржуазией. Атакуемый уже шесть лет массовой разрушительной информацией-пропагандой, он таки пробудился в момент, когда количество пропаганд достигло очевидно критической массы. Пока еще пассивная, но уже проснувшаяся МОЩНАЯ НАРОДНАЯ ЭНЕРГИЯ живым океаном Солярисом дышит в затылки уже испугавшейся буржуазии.

Интеллектуальная, книжная, умозрительная энергия советской буржуазии (компании Афанасьева, Шмелева, Собчака, Коротича, Бурлацкого и тысяч других) толкает страну к озападниванию. Эмоциональная же народная энергия (это всегда эмоциональная энергия), не заряженная никак, ни положительно, ни отрицательно, пассивно, но мощно сопротивляется насилию озападнивания и тяготам этого насилия. Это она — главный противник, "саботажник", "главный консерватор" перестройки, а не "консерваторы КПСС" или возведенный в ранг злодея "военно-промышленный комплекс".

Пробудив народную энергию, лидеры буржуазии не рады этому. Кошмарные видения народных, разинско-пугачевского размаха бунтов преследуют их. Их интеллектуальная энергия все более бессильна в столкновении с эмоциональной энергией масс. Страна все больше подчиняется мощному полю народной энергии, но управляется по-прежнему (все немощнее и немощнее) бюрократами-функционерами. Увы, ни один из двух (якобы противостоящих друг другу, на деле они мало чем отличаются) "больших" лидеров — ни экс-радикал Горбачев, ни нынешний радикал Ельцин — не обладают эмоциональной привлекательностью. ("Харизма" — называют этот феномен привлекательности американцы.) Ни тот ни другой не способны к соединению с эмоциональным полем народным. Чуждые, деревянные, неестественно натянутые, управляют они с помощью сухих и холодных декретов-циркуляров (точнее, пытаются управлять) наэлектризованным полем народным. Бесполезные попытки. Ельцин пока выглядит выигрышнее. Но лишь потому, что имя Горбачев навсегда уже связано с разрухой, недостатком питания, свирепостью национальных бунтов.

Советскому народу нужны сегодня позитивные ценности. Он устал от презрения, от критики, от унижений, от покаяния. Народу неотложно нужна сегодня новая уверенность в себе. Вера в то, что он "хороший", моральный народ. Советскому народу нужна новая гордость собой. Всего этого ни министерские перетасовки, ни передача шахт в ведение РСФСР, ни болтовня многотысячных Советов депутатов не могут ему дать. Прошли времена, когда можно было управлять народом сверху вниз, пересылая установки вниз по партийным линиям. (А именно так привыкли управлять бывшие областные секретари КПСС и секретари ЦК — Горбачев и Ельцин.) Народу в его нынешнем горчем состоянии нужен эмоциональный "харизматический" лидер. Советский народ отзовется сегодня только на эмоциональный контакт. Народу нужен такой же, как они, опытный и мудрый. Которому они смогут поверить, как своему. В лице которого они смогут любить самих себя наконец, после многолетнего периода отвращения к себе, навязанного им советской буржуазией. Лидер, способный внушить им новую гордость и объединить их опять в советский народ. Лидер, который вернет им утраченное достоинство, веру в себя. Скажет им, уверит их в том, что они не хуже других народов... а кое в чем и получше...

Такой лидер насущно нужен, как хлеб, и должен прийти. Да, это будет авторитарный лидер. Да, он силой остановит эпидемию малодушия. Авторитарность власти — одна из традиций многонациональной российской цивилизации. В критические для российской цивилизации моменты Истории всегда, слава Богу, появлялись такие авторитарные лидеры. Князь Александр Невский, Петр Первый, Ленин (его заслуга в спасении страны от хаоса и распадения). Иногда мы выбирали себе лидеров. Так, выбрали, намучившись Смутным временем, на царство Михаила Романова в 1613г. Да, авторитарные эти лидеры являлись тем не менее символами чаяний и стремлений здоровой части нашего общества. Плоть от плоти и кровь от крови народной, эти люди старались не для себя, но для блага государства, то есть всех, то есть для народного блага. ЛИДЕР — НАРОДНОСТЬ — ТРАДИЦИЯ — НАРОДНАЯ ЭКОНОМИЧЕСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ — таковой будет формула грядущей идеологии СССР.

Тем же, кто панически и иррационально боится авторитаризма (при этом участвуя активно в борьбе против вождя Горбачева, за вождя Ельцина), следует сказать, что есть только одна альтернатива: хаос голодных "демократических" республик, размером каждая с ленинградскую улицу или московский район, где по щиколотку в крови бродят вооруженные голые люди.

Во времена бедствий, нашествий варваров и восстаний рабов мудрые римляне-республиканцы выбирали диктаторов с чрезвычайными полномочиями. Последуем их примеру. Увы, имеющий полномочия Президент страны не имеет силы воли ими воспользоваться. Пусть же народ выдвинет естественного вождя.