Эта книга была бы другой, если бы у меня не украли за два дня до выхода на волю тетрадь для записей. Мне кажется, она была бы хуже. Выиграв в деталях, потеряла бы в одержимости, в экстазах, озарениях и видениях. Потому что детали преобладали бы. В той тетради были фамилии большинства заключенных, мучившихся рядом со мной, детали их историй, детали жизни колонии. Помимо моих наблюдений там были набросаны вчерне два эссе: одно - остроумный, как мне кажется, анализ романа "Steppenwolf" Германа Гессе; другое?, даже вот не вспомню, какое другое эссе.
      Мне нужна была моя тетрадь, в конце концов, это моя работа, для этого я и послан: вынести испытания и свидетельствовать, но что я мог сделать в той ситуации? Я сделал что мог: сообщил Юрке и Антону. Под эгидой авторитарной власти Антона вместе втроем мы осмотрели все тумбочки наших товарищей. И тетради там не нашли. Тумбочка обыкновенно служит троим-четверым зэка, и помимо туалетных принадлежностей там можно держать только 1 тетрадь, 1 книгу, 1 ручку. Осмотр прошел быстро. По неписаному моральному кодексу я не мог обратиться к администрации с заявкой на пропажу тетради: пострадали бы заключенные, свои же братаны.
      То, что тетрадь мою никто не осмелился бы взять без приказа администрации, было ясно как божий день. Крысятничество, воровство зэком у зэка, одинаково позорный поступок, что на красной, что на черной зоне. А по приказу - украли. Ну что, они подневольные, я им прощаю.
      В "Торжестве метафизики" присутствует наряду с видимым миром - другой мир - параллельный, невидимый. Здесь не впервые в моем творчестве, но впервые в таком объеме демонстрирует себя еще одно мое измерение - мистическое. Оно существовало всегда, но тайное биение его пульса стало мощным лишь в последние годы. Ранее я игнорировал его, однако пользовался им: мистическими предчувствиями полна, например, моя книга "Дневник неудачника".
      В "Торжестве метафизики" мистическое измерение преобладает над физическим, другой мир успешно одолевает реальность физическую или же смешивается с нею в выгодных для него пропорциях.
      Человек бежит в другой мир, если его не удовлетворяет этот мир. Или же этот мир, видимый, потерял для него таинственность. Отдал все свои тайны одну за другой. В моем случае годится второе объяснение. К моим шестидесяти годам видимый мир отдал мне все свои тайны. А реальность колонии так близка к невидимому миру, как монаху в его холодном горном монастыре близок Бог. Обезжиренная пища, суровые стояния на проверках как на жестокой молитве: утренней, дневной и вечерней. Мучения строевых хождений по Via Dolorosa. Тяжкая работа для большинства, изнурительные прогоны в клуб, выпученные глаза, чтобы не заснуть, шатания бедного разума на грани сна и реальности, подавленная несчастная плоть, - весь этот набор монастырских изнурений именно и есть лучшие приемы приближения к невидимому зафизическому миру. Так помимо моей воли я пережил в колонии № 13 и экстаз, и озарения.