Это о нем в песне, написанной после Гражданской войны, Дмитрий Покрасс воодушевленно дирижировал медью военных оркестров, и губы выдували:

«Белая армия, черный барон
Снова готовят нам царский трон».

Все верно, барон Роман Федорович Унгерн фон Штернберг, именно он был монархистом. Потомок многих поколений отмороженных немецких рыцарей из Прибалтики, Унгерн был гением, пришествие которого проповедовал другой аристократ, Юлиус Эвола. Аскет, монах, неистовый воин-традиционалист, буддист (буддистские ламы считали его воплощением чудовищного, многорукого, украшенного черепами Махагалы — бога войны, защитника буддизма). Барон Унгерн, отступая под натиском красных частей из Забайкалья, захватил столицу Монголии Ургу. Он восстановил власть духовного правителя страны, слепого Богдо-Гегена, вырвав его из заточения, наголову разбил и, преследуя, вырезал китайские войска. На недолгое время Унгерн стал безжалостным диктатором Монголии, большинство монгольских племен сплотились вокруг него. Как Константин Леонтьев верил в неиспорченность, примитивную простоту турок и ставил турецкий мир куда выше европейского, так Унгерн верил в святую неиспорченность азиатских племен, хотел объединить их и повести на Запад, сперва на Москву, для спасения Российской короны, потом далее на Запад. Роман Федорович барон Унгерн даже заключил брак с китайской принцессой императорской фамилии и, по всей вероятности, предполагал, что этот брак подтвердит как-то его притязания на лидерство над азиатскими племенами. Все эти мечты далеко не были лишены основания. В Забайкалье барон Унгерн командовал азиатской дивизией, в составе которой были буряты, монголы, башкиры, даже тибетская сотня и даже разбойники хунхузы. «Дикая дивизия», в свою очередь, была частью войска атамана Семенова. Семенов, полубурят, возглавлял Забайкальское казачье войско и маневрировал в поисках финансирования и оружия между японцами и омским правительством Колчака. Унгерн не любил Семенова, его барыжничество вызывало у аскета-барона отвращение, не жаловал он и любовницу Семенова Машку. Известно, что Роман Федорович назвал так свою кобылу. Фанатичный, суеверный, аскетичный барон Унгерн был жутким Махагалой и для своих подчиненных. Известны случаи, когда он вешал офицеров и солдат за мародерство, зверски наказывал за пьянство. Желтый халат, на котором были нашиты генеральские погоны армии Российской империи, перстень с черным камнем на руке, светлые глаза безумца, небольшие, как у Николая II, усы и бородка, светлые волосы, худ как вешалка — вот портрет барона, захваченного красными в плен. Его сфотографировали. Халат хранится в недрах музея Советской Армии, что помещается в русском Пентагоне, в Доме Советской Армии. В плен его взяли в 1922 году. Судили. Процесс широко освещался в российской прессе. На суде обвинителем был Ярославский. Приговорили, как и следовало ожидать, к расстрелу. А до этого он потерпел поражение — потерял Ургу, неостановимые красные войска, в составе которых были и монголы, взяли столицу бешеным приступом. В этом приступе участвовал, был пулеметчиком молодой красноармеец Сухэ-Батор, будущий вождь советской власти в Монголии. Это в его честь переименуют позднее Ургу в Улан-Батор. Есть отличная книга Юзефовича «Самодержец пустыни» и менее достоверная, романтичная, но интересная книга поляка Оссендовского, который лично попал к Унгерну в Монголии. В книге Юзефовича приведены интересные редкие документы и письма Унгерна. Из документов и писем воссоздается облик человека, знавшего, что делает. Спасение от диктатуры среднего человека России и Европе должны принести азиатские племена, в которых жив дух традиционализма, иерархического подчинения, кастовости. Потомок крестоносцев, судя по письмам, был отлично подкован, он как-то сумел разобраться, что красные в конце концов (несмотря на их якобы революционность) несут России ту же диктатуру среднего обывателя. Читал ли барон Унгерн Леонтьева, был ли знаком с его теориями? Он мог быть знакомым с теорией Леонтьева, но, вероятнее всего, пришел к тому же выводу самостоятельно, практическим путем.
Фигура одинокого обрусевшего тевтона, командира «Дикой дивизии» и диктатора Монголии, привлекла к себе внимание уже его современников. В 20-е годы, еще до прихода Гитлера к власти, в Германии были сделаны фильмы и книги о нем. В Берлине были обнаружены, после битвы за Берлин и взятия его советскими войсками, около тысячи трупов людей тибетской расы, одетых в немецкую военную форму, известно, что «Аненербе» — общество, специальная служба, занимавшаяся изучением германской истории, организовало многочисленные экспедиции в Тибет. Если вспомнить, что последнее направление прорыва разгромленной «Дикой дивизии» был Тибет, туда хотел вести через пустыню Гоби своих людей Унгерн, то понятно, что без влияния Унгерна на «Аненербе» не обошлось.
Унгерн, конечно, маньяк. Его правой рукой, палачом, исполнителем его воли был полковник Сипайло. Согласно довольно достоверной легенде, Сипайло отрезал голову своей любовнице, заподозренной в связях с большевиками. Оссендовский пишет, что отказался есть пирог, присланный Сипайло, был наслышан о том, что полковник — отравитель, что спас его от Сипайло Унгерн. Ужасы Гражданской войны нам известны — возможно, Сипайло и был чудовищем, и Унгерн использовал его для кровавой работы, сомнений нет. Но то была иная действительность. В Урге мертвых выбрасывали на специальное место к обрыву у реки, где их пожирали, сколько им угодно, священные собаки. В этом контексте, среди раскрашенных тибетских храмов, в дыму жаровен, у бронзовых статуй Будды, у красочных рынков, среди сотен тысяч побирающихся монахов с чашами, и Унгерн и Сипайло выглядят менее страшно. Экзотичное средневековье Монголии вполне адекватный фон для этих средневековых персонажей. Унгерна фашисты считали своим предтечей.
Уравнительная красная стихия вылилась из России в Монголию и выжгла «Дикую дивизию». Однако дело барона далеко не так безнадежно, как кажется. Азия далеко не в восторге от богатой и наглой Европы, заставляющей Азию жить на голодном пайке и подчиняться западным нормам жизни, смириться с диктатом избирателей, обывателей. Не дело ли Унгерна продолжают талибы? Не его ли духом заражен Иран? Традиционализм, насильственно забитый в клетки и подвалы, рвется наружу. Это традиционалисты бредут через горы из Таджикистана в Киргизию. Это традиционалисты готовят восстание против президента Каримова в переполненной до отказа мусульманскими фанатиками Ферганской долине. Дух барона должен быть удовлетворен. Он поправляет шелковый китайский халат с императорскими погонами, садится в позе «лотоса» и повисает над нами, невидимый, и трет перстень с черным камнем. По преданию, это перстень Чингисхана. Кто владеет им — владеет всей Азией.
В мае 1997 года в Душанбе полковник Крюков, начальник штаба 201-й мотострелковой дивизии, приезжал ко мне ночами беседовать за жизнь. После работы. Он рассказал мне, что в 1992 году, во время братоубийственной резни между «вовчиками» (ортодоксальными мусульманами-ваххабитами) и «юрчиками» (сторонниками советской власти), к командиру дивизии являлись толпами делегации местных жителей, они просили: «Возьмите власть в свои руки! Спасите нас!» Семь тысяч штыков 201-й дивизии (среди «штыков» два артиллерийских полка, ракетные дивизионы и прочие радости) — самая боеспособная армия в Средней Азии. С этими силами командующий мог основать хоть державу Александра Великого, а офицеры могли стать Птолемеями и Селевкидами. Противостоять им никто бы не смог. Но советские офицеры не воспитаны в духе немецких крестоносных рыцарей. Потому, отслужив свой срок, выпив положенное количество водки, командиры отправляются в российские мерзлые города. Виктор Крюков (лицо, стать, фигура, выносливость воина) сейчас замначальника военного училища где-то в Подмосковье. Старение, пенсия, внуки, дряхление, и помирает офицер в манной каше или в дерьме, в грязных простынях. А там — осталось свирепое небо Азии. Оно ждет своего барона Унгерна фон Штернберга.