В 1996 году, в последний мой приезд в Париж, писатель, мой бывший босс Жан-Эдерн Аллиер пригласил меня на свою литературную телепередачу, она повторяла формулу некогда знаменитого «Апострофа» Бернара Пиво. В передаче участвовал царственный, в черном костюме, с серебряной бородой Жан Марэ. Еще присутствовал Нобелевский лауреат, некий ирландский поэт, но, конечно, гвоздем программы, центром внимания был легендарный актер. Думаю, ему было уже лет восемьдесят или более того.
Я глядел на него во все глаза. Еще бы, культовый актер французского кино, друг, и любовник, и питомец Жана Кокто, исполнявший главную роль в премьере пьесы Кокто «Les enfants terribles», партнер Милен Демонжо и де Фюнеса по культовому фильму «Фантомас»! Сидя там на телеплато напротив Жана Марэ, я мысленно измерял расстояние, отделявшее меня, мальчишку из харьковского заводского предместья Салтовки — там на стенах пацаны писали «Фантомас!»,— до меня нынешнего. И от безмерности этого расстояния мне было хорошо.
Борода на фоне черного свитера, костюм — он выглядел как строгий, красивый, очаровательный прелат. Он был умен, корректен, строен и бодр. До этого я как-то встретил на литературном коктейле в издательстве «Albin Michel» Милен Демонжо, в простой шубе с коротким мехом, толстую и изрядно старую. Я был разочарован: та самая белокурая красотка, что играла коварную и очаровательную миледи в «Трех мушкетерах», стоит передо мной с двумя подбородками, противно дымя, в старой шубе! О нет! Подружка журналиста Фандора, партнерша сногсшибательного комика Луи де Фюнеса, вся сказка и сияние! Лучше б я не встретил ее. А вот Жан Марэ был как надо. Таким и должен выглядеть Великий Артист в старости.
Есть исполняющие роли актеры. Эти — низшая форма актерской жизни, более или менее удачливые профессионалы. А есть личности, в своем облике несущие некий изначальный архетип, эталон. Таков Жан Марэ. Кого бы он ни играл — важен Жан Марэ. Именно он появляется перед нами на экранах кинотеатров и на экранах телевизоров. Жан Марэ персонаж человеческой трагедии. Жан Марэ — эталон мужчины.
Удивительно, может быть, что эталон мужчины — гомосексуалист. Между тем это обстоятельство не то что не имеет значения, оно остается в стороне: высокий, широкий, широколицый Жан Марэ играет в «Фантомасе» и журналиста Фандора, и красноглазого Фантомаса,— настоящих мужчин. Подобные случаи известны: элегантный мачо — зверь со щеточкой усов — американский актер германского происхождения Эролл Флинн также был гомосексуалистом, как и герой-любовник американского кино 20-х годов — Валентино. Вообще говоря, представлению о «пидорах» и «гомиках» никак не соответствовали бравый вояка полковник Эрнст Рэм и его братва-штурмовики, головорезы и преступники.
О Жане Марэ — любовнике горбоносенького, поэтичного, энергичного и скандального Жана Кокто — можно сказать, что он сделан из единой цельной глыбы. Цинично говоря, без сомнения, в этой паре Кокто был женщиной, а Жан Марэ — к счастью для нас — мужчиной.
В поисках священных монстров-типажей я вынужден, увы, пятиться от наших дней в далекое или не очень далекое прошлое. Современность или вовсе не порождает их, или порождает крайне мало. И вот, чтобы отыскать эталоны светского мужчины, следует спуститься далеко к Жану Марэ. На роль мужского эталона, конечно, мог бы претендовать и претендует Ален Делон, не засори он свой послужной список десятками фильмов-паразитов. Большинство современных актеров не могут сохранить себя под ударами ролей, которые они играют.
Жан Марэ вышел победителем. У него чистый послужной список. Глядя на него, вспоминаешь Кокто, Андре Бретона, Элюара, Арагона, Пикассо, Дали, Макса Эрнста — всю экстравагантную толпу французских и эмигрантских талантов того времени, и Париж, разумеется. Жан Марэ — это и Париж, весь Париж. Аристократический Париж актеров, художников, авантюристов, знаменитостей. Жан Марэ символизирует Париж. Навеки. Веселый, шикарный Париж Эйфелевой башни и Фантомаса. Такого актера уже никогда не будет.